Жизнь – не рай. Жизнь лучше рая (сборник)

Сижу вот мокрая, в халате, сейчас будем пить чай… Я останусь сегодня здесь.

– Конечно, конечно. О чем разговор. Правильно сделала, что позвонила.

– Ну, до свиданья, да? – спросила Алена.

– Как там Петр? Ты не можешь позвать его к телефону?

– Он занят, готовит на кухне ужин.

– Та-ак… Ну хорошо… Тогда передай Петру: я ему верю, как сыну.

– К чему такой высокий слог?

– Я тебя прошу – передай.

– Хорошо, передам.

– Вообще-то ты могла и домой приехать.

– Распаренная? С мокрой головой? Чтоб простыть и слечь?

– Можно было и дома помыться…

– Папа, в конце концов я выхожу замуж или готовлюсь в монастырь?

– Не груби, не груби отцу.

Молода еще! Позови-ка лучше Петра.

– Говорю тебе, он занят.

– Та-ак… Ну что ж. Не забудь передать ему: я верю в него, как в сына.

– Передам. До свиданья!

Через некоторое время из кухни с подносом в руках вышел Петр. Легким парком дымился фарфоровый заварной чайник. На блюдцах с золотой каймой две тонкие, почти прозрачные, тоже фарфоровые чашки.

Сахарница с витой дужкой. Серебряные ложечки. Тонко порезанный хлеб. Сочащиеся ломтики сервелата. Все изящно, со вкусом.

Поднос Петр поставил на круглый стол, который стоял перед диваном. И стол, и диван, и массивным платяной шкаф, и громоздкий неуклюжий буфет – все, конечно, дисгармонировало с изящной сервировкой подноса, однако в этом была и своя прелесть. Прелесть в смешении вкусов и стилей.

– Кому это ты звонила? – спросил Петр, ставя перед Аленой чашку с блюдцем.

– Родителям. Тебе, кстати, большой привет от них.

– Спасибо.

– Папа велел передать: он верит в тебя, как в сына.

– Еще раз спасибо.

Алена говорила несколько насмешливо, а Петр отвечал вполне серьезно.

– Между прочим, я сказала им, что сегодня остаюсь у тебя.

Петр внимательно посмотрел на Алену.

– Ты хочешь остаться у меня?

– А что, разве нельзя?

– Нет, почему? Конечно, можно, но… Ты ведь никогда раньше не оставалась.

– А сегодня останусь.

– Да, но Григорий Александрович… Людмила Ивановна…

– Григорий Александрович верит тебе, как сыну.

Это тебя успокаивает?

– Не пойму: ты шутишь или серьезно?

– Господи, я устала. Я помылась. Я хочу чаю. Ну что еще нужно сделать, чтобы мне перестали задавать идиотские вопросы?

– Ну, хорошо, хорошо, не злись… Тебе покрепче?

– Да. Самого крепкого.

Когда он разливал чай, она воскликнула:

– Как вкусно пахнет! Какой аромат, Боже!

Петр улыбнулся.