Главные слова. Том 1. Сборник стихов и малой прозы

А однажды, на небе появилась радуга, и облака поспешили с ней в хоровод. Они радостно кружились в полосатых переливах дуги и, прыгая с цвета на цвет, весело играли в чехарду. Все, но только не маленькое грустное Облачко, которое надуло пухлые серые щёчки и безутешно заплакало дождиком. Казалось, что оно никогда уже не станет весёлым, как вдруг…

– «Простите, где мы проплываем? И что за прекрасный цветок там, внизу?»

– «Мы в самом сердце пустыни. А это…это, кажется цветок солнца – Подсолнух. Только вот незадача: он почти погиб от засухи», – тёплый Ветерок печально вздохнул, тщетно пытаясь поднять засохшие побледневшие бархатные листики.

– «Красивый, наверное, был цветок…. Но неужели нельзя ничего сделать?», – маленькое грустное Облако заплакало тёплыми жемчужными капельками дождя.

Земля впитала долгожданный эликсир, наполнив жизнью сухой изогнутый прутик. Стебелек ожил, а на самой его верхушке вырос удивительно красивый бутон, который тянул к небу свои солнечные лепестки. Облачко спустилось чуть ниже и приветливо улыбнулось золотому цветочному диску.

– «Никогда раньше не видело такой удивительно солнечный цветок, от которого так пахнет счастьем», – улыбнулось маленькое уже совсем не грустное Облачко.

– «Странно… Мне совсем не хочется плакать. Я счастливо!», – Облачко закружилось в восторженных аплодисментах Ветерка.

Чудо свершилось! От грусти не осталось и следа. Облака вопросительно смотрели на землю. Они тоже были очень счастливы.

Шло время. Ветерок рассеял семена чудесного цветка по Планете, и все вокруг стало золотым и зелёным.

С тех пор маленькое весёлое Облачко больше не грустило. А плакало оно разве что по понедельникам, чтобы полить Планету.

Ксения Гильман

г. Воскресенск

СЕРЕДИНА

…как начать эту повесть, когда середина

возвела мне полуденный свод?

Я приставлена нынче к почетным сединам,

зачерпнула из стиксовых вод.

Я ответы свои растеряла, покуда

строй вопросов бежал под огнем,

и, навечно застыв в ожидании чуда,

я просить перестала о нем.

И на мелях небесных осели скворешни —

стали ниже мои тополя,

и давно не молилась о прихотях прежних

покаянного тела земля.

И немилых черты стали тоньше и чище,

те же, кто отзывался на крик, —

те устали бродить по моим пепелищам

между тлеющих листьев и книг.

Только свет, проникающий прямо под сердце,

За дождями и им вопреки,

заставляет немую планиду вертеться

все плотнее сжимая круги.