Четвертое измерение

Обязуюсь хранить ей верность и вступить с ней в законный брак по достижению невестой совершеннолетия. Моя клятва так же прочна, как прочны Отзеркаленные Вселенные Салитона – Порядок и Хаос. Как прочна их Симметрия, так прочна моя клятва…

Он стоял облаченный в традиционный черный наряд, отороченный серебристым мехом. Анар был как породистый скакун – горд, красив, своенравен.

Вздох восторга и зависти пронесся по залу. Придворные дамы искоса разглядывали принцессу, сидящую на возвышении у тронов родителей.

Казалось, она не разделяла всеобщего восхищения, а на её прекрасном лице застыла гримаса недоумения. Словно всё, что происходило в этом празднично убранном тронном зале, к ней не имело никакого отношения. Церемония для принцессы была бесконечной и тягостной: клятвы, заверения, обязательства, пожелания. Она чувствовала себя лишней на этом нудном мероприятии. Родители обеих династий радовались, как дети. Жених не сводил с Дары таинственного взгляда, а дамы не отрывали восторженных глаз с жениха. Все были чинно, благородно, как и хотел король Георг.

Не выдержав напряжения, Дара спустилась в банкетную залу с тем, чтобы, смешавшись с гостями, незаметно покинуть замок. Но её перехватила приятельница и оттащила к окну.

– Ты куда?!

Нина была ближайшей подругой и наперсницей, которая своей природной сдержанностью и осторожностью в высказываниях, подавала пример истинного благонравия. Обычно она не поучала, не давала наставлений, не критиковала.

Но иногда её слова непостижимым образом отрезвляли и заставляли вспомнить о родовом долге.

– Отстань Нина, я устала и хочу уйти, – принцесса скорчила недовольную гримасу.

– Ты ведёшь себя неприемлемо, – и, окинув взглядом толпу, собеседница зашептала, – улыбнись Дара, на тебя смотрят! – и, заметив её саркастически скривившееся лицо, серьезно добавила: – Тебе завидуют все, от горничной до герцогини, а ты стоишь тут, как перепуганное животное, и неизвестно, что сделаешь в следующий момент: кинешься, или убежишь – впрочем, последнее ты и выбрала.

– Отстань, Нина, я все ещё не могу понять, как родители решились на такое… на такое… – пытаясь найти подходящее слово, Дара слишком нервно дернула головой и жемчужная диадема сдвинулась набок.

Ее изумрудные глаза метали искры, девушка вся напряглась от злости. Платье цвета розовой орхидеи обтягивало Дару стальным корсетом, не давая дышать.