Четвертое измерение

Перед ним находились профессионалы, способные перевернуть всё вокруг по команде хозяина «фас». Молодой человек нахмурил тёмные брови и сжал кулаки. Вся его напряжённая поза говорила, что он не сдвинется с места, даже если обрушится мир.

– Послушай Влад, – примирительно подняв руки, обратился к нему Георгий Павлович, – ты же знаешь, что на твой счёт нам даны чёткие указания, и не выполнить их мы не имеем права. Я и ребята просто лишимся работы, а за тобой явятся другие.

Молодой человек отступил внутрь дома.

Он знал, что прислуга просто выполняет свою работу и за неповиновение будет наказана. Но отчего вдруг перед глазами Влада возникло лицо ненавистного Артёма?

«Нет! Я не игрушка!» – возник внутренний протест.

Контуры его тела начали подсвечиваться и расплываться. Охрана, поначалу ринувшаяся было к нему, отпрянула, словно увидела фантом. Мужчины замерли истуканами и смотрели, как силуэт Влада растворяется туманом, становясь всё прозрачнее и призрачнее. А молодому человеку казалось, что мир вокруг перевернулся.

Что с ним происходит? Откуда этот яркий мелькающий, словно проблесковый маячок свет и пронизывающий тело мучительный холод? Он, словно автоматический зонд, исследующий Вселенную, летел сквозь пространство и время. Казалось, что он рассекает руками гладь космоса с его миллиардами звёзд, как пловец воду во время заплыва. Он был бесплотным духом, а планеты и галактики с бешеной скоростью неслись сквозь него. Сейчас Влад не мог анализировать.

Остатками разума он осознавал, что ещё чуть-чуть, и он будет скован космическим холодом и поглощен чернотой. Но тело, словно опровергая его опасения, продолжало жить своей непостижимой для разума жизнью, превратившись в корабль, бороздивший безжизненные просторы. Как в кошмарном сне, одержимый неистовым отчаянием, он пытался взять себя в руки и не закричать или заплакать, как ребёнок. Его одолевали паника и страх, а мозг отказывался воспринимать события последних мгновений. Путешествие казалось бесконечным. Ощущая приступы морской болезни, Влад заставил себя закрыть глаза, а когда открыл их…

Он стоял в пожухлой траве. Вокруг раскинулся мёртвый каменистый пейзаж, а вдали виднелись безжизненные горы с блестящими сахарными вершинами. В небе, словно издеваясь над приговорённым, приветливо подмигивали два глаза-светила: огромное ярко-оранжевое и маленькое алое. Влада заштормило так сильно, что молодой человек в ужасе уселся на траву.