Фанфарон и Ада (сборник)

И зачем такие люди живут на Земле, а, Кирюша? Оглянись во гневе – что ты видишь?! Война любящих людей и война ненавидящих людей, – две войны как суть смысла жизни. А смысл-то жизни – в ее безумности. Это ты еще раз подтвердил, дорогой Кирюша!

К вечеру Захар с сыном собрались на Красную Горку – маленькая такая деревушка в нескольких километрах от поселка. Там с незапамятных времен жила мать Захара, Антонина Ивановна. Деревенские, правда, звали ее просто Тошей; так и прикрепилось: Тоша да Тоша.

Тоша жила одна, но не одиноко. Не скучала, не тосковала, не убивалась, что сын у нее – непутевый; да она его таковым и не считала. Она твердо знала: любой сын у любой матери – это ее гордость. По-другому и думать нельзя. Никто не знал душу Захара, а она знала: сумасброд, конечно, басурман, да ведь он додумался, дочитался в разных книгах, что главное – не то, как ты живешь, а то, как ты к жизни относишься. Вот, к примеру, как она сама живет? Бедно, худо живет.

А она счастлива. И этому счастью научил Тошу ее непутевый сын. Такой парадокс.

Сложил Захар свой немудрящий скарб в котомку (что-то вроде рюкзака), и они вышли с сыном из дома. Улица Миклухо-Маклая – древняя улица в поселке, многие дома в нем строили еще пленные немцы, а вот последние семь-восемь домов – это новострой. Ну, как новострой? Тоже лет двадцать уже стоят, но стоят как бы не совсем законно. Когда-то здесь, в низине, протекала речка Полевушка, вроде небольшая, но очень бурная, глубокая; и что вы думаете? Один из рукавов Полевушки облюбовали бобры.

Вот течет-течет Полевушка, потом вдруг раздваивается, а через какое-то время рукава вновь объединяются-соединяются в одно русло, и Полевушка течет себе и течет дальше. Один из рукавов облюбовали бобры, год, два, три строили свою плотину, валили сосны, березы, осину, даже дубы, тащили и валежник с кустарником; много раз плотину сносило взорвавшимся бурным потоком, но бобровая смекалка и долголетнее упорство победили: перекрыли они один из рукавов Полевушки и возвели для себя царственный пруд-водоем, где десятилетиями чувствовали себя полными хозяевами.

Там, наверху, за плотиной, – царство бобров, а здесь, внизу, – не одна, не две, а многие сотки никем не паханной богатейшей плодородной земли, в которую только брось семя или картошку – все само собой подымется богатым урожаем.