Яблоко раздора. Уральские хроники

– Что еще за пострел? – спросил отец у сына.

– А Бог его знает, здешний чей-то… Их тут много, всех не запомнишь…

– Ну а у кого хоть ты – знаешь?

– Как у кого? У Никитушкиных! – словно о чем-то само собой разумеющемся ответил он.

– Так… у Никитушкиных, значит… – протянул Иван Иванович. – Интересно…

– Еще как!

– Никитушкин, значит… Так… – раздумывал Иван Иванович. – Ну а я-то, как думаешь, чего здесь делаю?

– Тебя спросить надо.

– Нет, ты-то что думаешь?

– Ну что, – начал сын, – ничего…

– Ну а все-таки?..

– Ну, родич тебе, мертвый-то… – И добавил: – Давай, батя, без этих… начистоту. Григория Ивановича хоронить приехал?

Иван Иванович помолчал, затянулся долгой затяжкой и напрягся весь как струна.

– Его.

– Кто он?

Еще помолчав, отец как-то нелепо соврал:

– Сирота он.

– Сирота? Что за ерунда?..

Дальше Иван Иванович обманывал уже с воодушевлением:

– Обыкновенный сирота… Отец и мать, твои дед и бабка, взяли его на воспитание… Рос он вместе со мной и сестрой.

А в 15 лет вдруг сбежал, написал, что, мол, нашел родных мать и отца… Лет через десять только узнали мы, что живет он здесь, на Красной Горке…

Дверь неожиданно распахнулась, и в сарай, плохо видя со света, вошла Ольга Ивановна Никитушкина, теперь Иванова.

– Женечка, ты здесь?! Мне сказали, что ты уже приехал.

Боже мой, какое горе! Боже мой!..

Она не спросила, когда и как приехали на похороны брат и племянник, не сказала, когда приехала и сама. Это было теперь не важно.

– Тетя, а Григорий Иванович – кто он? – спросил Евгений.

– Как кто… милый ты мой… – запричитала Ольга Ивановна. – Бра-ат… брат наш… Гришенька…

– Родной брат?

– Женечка-а… не сты-ы-ыдно-о… тебе-е… – убивалась Ольга Ивановна.

 – Какой же еще? Родной, родненький, самый кровный… Гришенька наш родной… золотко наше… Горе, горе-то какое…

Глава девятая

Еще не успел поезд стать, еще упаковывали пассажиры чемоданы, а Слава, расталкивая людей, бежал к выходу. В окно, взглянув на дорогу, ведущую на кладбище, он увидел далекую, редкую вереницу людей. Кладбище стояло в стороне от поселка, к нему, петляя, вела отдельная дорога.