Яблоко раздора. Уральские хроники

Разрешите его вручить. – Старшина достал из полевой сумки свернутую вдвое бумагу, протянул старухе. – Распишитесь вот здесь. И получите.

Петровна близоруко сморщилась, подняла к глазам бумагу.

– Что ж за документ такой? Без очков-то не разберу.

– А это, Александра Петровна, штраф вам. За злостное нарушение режима.

– Штраф?

– Штраф, Александра Петровна.

– Вона чего… Ну коли так, по-иному и быть не может. Расписаться я должна али, может, мальчонке разрешите?

– Да нет, Александра Петровна, тут должна быть ваша подпись.

– A-а… ну раз так, пойдемте ужо в дом. Очки-то у меня на комоде, не обессудьте.

– Пожалуйста, пожалуйста, Александра Петровна.

В доме старуха нацепила очки-кругляшки, присела к столу.

– Вот и ручка вам, – протянул старшина.

– Спасибо. Та-ак… где ж тут написать-то?

– А вот здесь, Александра Петровна. Вот в этом уголочке.

Петровна приставила перо к бумаге, задумалась.

– А без подписи никак нельзя?

– Никак, Александра Петровна. – Милиционер улыбался.

– И ладно. Думаете, я испугалась?

– Нет, Александра Петровна, я не думаю так. А все-таки штраф есть штраф.

– Ничего. Аня приедет, она заплатит сполна. Сколь платить-то?

– На первый раз тридцать рублей.

– И-и… – протянула Петровна. – А пензию-то мне и не дают.

– И не дадут, Александра Петровна. Пока не пропишетесь.

– Вот я и говорю, платить пока нечем. Это ничего или как?

– Да нет, Александра Петровна, деньги нужно внести в течение десяти дней.

– Ага. Ну, коли так, по-другому уж не быть.

– Удивляете вы меня, Александра Петровна…

– А чего же расстраиваться, человек хороший? Законы – они не могут быть худые, а потому и слушаюся.

– Это правильно, Александра Петровна. Ну, будьте здоровы. У меня еще много важных дел. До свиданья, малец!

– До свиданья, дядя, – ответил Алешка.

– Ну а теперь давай перекусим малость, – сказала Петровна, когда милиционер вышел. – Проголодался небось?

– Ага, бабушка. Есть охота.

– Ну-ну… – улыбнулась старуха, сняла очки и убрала их подальше на комод.

На стол она накрыла быстро. Разбила тройку яиц на сковороду, пожарила колбасы, компот всегда под рукой, в погребе.

– А в школе ты смотри, – вспомнила старуха недавний разговор, – Марию Ивановну слушайся. А то вон чего… говорят, скушной больно ходишь.

– Какой скушной?

– Такой скушной. Не улыбаешься там, што ли, или еще чего. Не стала уж я рассказывать, что истории всякие придумывать мастак. В том и корень весь.