Другу смотри в глаза (сборник)

Он не мог примириться со своим горем, часто приезжал в город, и ему, наверно, казалось, что, бывая в училище, он приобщается к жизни суворовцев. А горе его было настоящим, потому что поступить в училище можно лишь однажды в жизни: после четвертого класса; провалившись, ты навсегда лишался возможности стать суворовцем: на следующий год ты становился переростком. Я был суворовцем всего лишь год, и среди моих товарищей-«салаг», как нас называли старшеклассники, мало кто решался на «самоволку». Но с Колей Барышевым у меня сложились особые отношения: он смотрел на меня как на Бога, и потому часто я играл перед ним этакого храброго и бесшабашного вояку; этого «вояку», которому было одиннадцать лет, можно хорошо представить…

– Так дядя Ваня и не повидает тебя, – вздохнул Колька, когда мы сидели с ним в вестибюле училища.

– Приехал бы с тобой.

– Он у бабушки на ВИЗе остался… плечо у него здоровски разнылось. От осколка.

– А поехали к нему сами?

– Тебя ж не отпустят, – уныло протянул Колька.

 – Не воскресенье ведь.

– Подумаешь, не отпустят! Я и спрашивать никого не буду. Раз только – и в «самоволку».

– Да ты что?! – испугался Колька. – А если поймают?

– Не бойся, не поймают. Что я, в первый раз, что ли? (А сам и не думал никогда о «самоволке».) Это для меня плевое дело…

Что это было на самом деле, я ощутил только тогда, когда очутился по ту сторону училищной ограды. В «самоволку», как я заметил, всегда уходили через сад, забирались по тополю на забор и спрыгивали на землю.

Обычно этим занимались старшеклассники, бегали к девчонкам на свидания. Ну, забрался на забор и я – сердце колотилось страшно громко, а как только спрыгнул на землю, почувствовал себя настоящим преступником. Все, что уже вошло в мое существо за год учебы в училище – святая вера в законы и порядки военной жизни, теперь бессознательно протестовало против моего безрассудства. Но отступать было поздно: лучше погибнуть с музыкой, чем выглядеть в глазах Кольки трусом.

Мы шли, я разговаривал с ним нарочно громко, нес для храбрости какую-то чепуху про то, как я был дневальным, стоял у тумбочки с автоматом (а нам еще и автоматы-то не показывали), вдруг в казарме появился дежурный по училищу подполковник Тресвяцкий, я ему: «Стой, кто идет?» – и автомат на него.

(«Ну да-а?..» – удивляется Колька.) «Дежурный по училищу подполковник Тресвяцкий, – отвечает он. – Молодец, товарищ суворовец. Благодарю за службу!» («Здорово!»– восхищается Колька.