Поэма «Объединенный разум»

Теперь садись, меня послушай,

У стен порой бывают уши,

Но не проникнет враг в наш Дом,

Он не услышит шёпот – гром.

Истории далёкой тайны

Тебе открою в ожиданье,

Промчались мигом сотни лет,

И вот получишь ты ответ.

Так знай же первую ты тайну –

Причину моего скитанья.

Мой дух витает над страной,

Но сила в правде, Бог со мной!

Как рано пулею коварной,

Врагов дуэлию бездарной

Перо сумели надломить!

Я жить хотел, любить, творить.

Когда небрежною рукою

Лились в тетрадь стихи рекою,

То с неба слышал я завет

Писать божественный сонет.

Возьми гусиное перо –

Открою таинство миров.

Не спорь, так решено судьбой давно,

Писать ты будешь все равно.

Теперь тебе вручаю дар:

Души томленье, страсти жар,

Когда в твой разум муз виденье

Приходит в нужное мгновенье,

То искра божья разгорелась наконец,

Которую вдохнул в тебя Творец.

Но я не скрою, этот дар

Порой опасней, чем пожар…

Николай I

В советской школе вам твердили:

«Цари поэта застрелили»,

Да, были споры между нами,

И гнали волны мы цунами.

Царь государство защищал,

Консервативен был в подходах,

Я ж новых вольностей искал

В трудах, свободах и походах.

Был Император где-то прав,

Лишь изредка державный нрав

Вдруг прорывался изверженьем

И громогласным осужденьем.

Но оба мы играли роль,

Лишь только нам был дан пароль

Мистической державной силы,

Лишь за неё одну просили

Россию-матушку любить,

В святых молитвах не забыть.

Да, были споры между нами,

И не были мы с ним друзьями,

Но чтоб убить – вот это зря,

Поклёп на батюшку-царя.

Но кто-то всех хотел стравить,

Стране, народу навредить.

Дантес приехал, вот сюрприз,

Интриги чёрные плелись,

И роковая колесница

Стремительно несётся вниз.

Как будто вижу страшный сон –

Услышал собственный я стон

И пули свист, качнулся лес,

Но тем стрелком был не Дантес.

В кустах, под шум и дым дуэли,

В тени густой и стройной ели,

С крупнокалиберным «бизоном»

Сидел убийца из Сиона.

Тираны тайные Земли

Простить поэту не могли

Величье духа возрожденья,

России новое рожденье.

И то, что я почти один,

Свободы верный Паладин,

Глаголом жёг сердца людей,

Чтоб было видно без прикрас,

Кто есть святой, а кто злодей.

А что Дантес?

Был бледный весь,

Его дуэльный пистолет

Не мог наделать столько бед.