#НАХРЕНЁБЩЕСТВО

Девушка тем временем работала столовыми приборами с особым проворством.

– Возьми нож, дурень.

Она поддела меня, но по-доброму. Ей хотелось, чтобы и я участвовал в процессе.

– Не нравится? – спросила Яна.

– Нравится, – ответил я.

– Как-то вяло ты ешь.

– Не голоден.

– Неправда.

– С чего ты взяла?

Невероятно. Только что я был кислым и неживым, но стоило обвинить меня во лжи, так я тут же встал в позу.

Пауза.

Я ждал атаки. Но случилось нечто неожиданное. Девушка оставила вилку, оставила нож, подсела ко мне почти вплотную и, облизав языком губы, спросила:

– Поцелуешь меня?

Я не шелохнулся и не сказал ни слова.

Я смотрел на ее прекрасное лицо, на ее чувственные губы, утопал в ее зелёных глазах. Сознание говорило мне, что это хороший вариант. Но для чего? Что будет потом после этого поцелуя? Что ещё я должен буду сделать?

– Ну же… Это несложно.

Я чувствовал дыхание красивой девушки. Оно было таким близким и таким живым. Только вот я не был живым. И лишь сейчас добрался до этой правды.

– Прости, – сказал я.

А потом я встал и начал искать кассу.

«Нужно расплатиться. Это важно», – нервно отмахиваясь от нежелательных откровений о самом себе, я ровным широким шагом проследовал туда, где меня могли понять.

– Можно мне расплатиться? – спросил я у девушки в красном платье, которая рассылала официантов то в один, то в другой угол ресторана.

– Да, конечно.

Я облегченно вздохнул. Мой мир снова был до безобразия понятен: получил – отдал – пошёл дальше.

– Уже уходите?

Вездесущий Дмитрий и тут меня нашёл.

– Да…

– Простите нас. Дела!

Вынырнувшая из ниоткуда, Яна прижалась к моему плечу. Она и не радовалась, и не извинялась. Она просто была собой.

– Отдай все, – сказала она, не желая, чтобы я решал сколько купюр отдавать: три или четыре.

Девушка с легкостью волшебной феи вынула купюры из моих рук и перенесла их в новые руки.

– Сдачи не надо. До свиданья!

Не позволяя мне одуматься и вставить слово, девушка развернула меня к выходу.

– Заходите ещё. Будем очень рады.

– Обязательно, – пообещала Яна, выталкивая меня за дверь.

Так мы снова оказались на улице.

Там было темно, пусто и довольно прохладно.

– И что теперь? – спросил я.

Яна прижалась ко мне всем телом. Она смотрела в меня снизу вверх.

– Ты должен измениться.

Я нервно откашлялся.

Затем я попытался отстраниться. Девушка не позволила.