Прыжок через бездну

– Да кому нужно ваше благословение, святоша, разве непонятно: если он отправится в путь за Посланником, чтобы устранить его, значит, ему нужны деньги, неужели не ясно? Именно об этом говорит Корсар, – зло глядя на отца Павла, процедил олигарх Грабовский.

– Вы абсолютно правы, Юлий Рудольфович. Дело важное, поэтому я не могу открыть, кто наш агент и как он будет действовать, – он подал знак человеку в капюшоне, и тот, сделав шаг назад, растворился в темноте сада. Мы не имеем права проиграть, для нас это будет конец.

Несмотря на огромную любовь к деньгам членов уважаемого собрания, никто протестовать не стал, за исключением режиссёра Лютикова. Он громко причитал и всхлипывал, сетуя, что всякий может обидеть художника и оскорбить его утончённую натуру требованиями непосильных денежных сумм.

– Ну что ж, господа, – Корсар покончил с финансовой рутиной и всё-таки выбил недостающую сумму у непрерывно ноющего и протестующего против поборов Лютикова, – теперь мы можем перейти к более возвышенным делам.

Корсар посмотрел с иронией на отца Павла, тот, не зная, чего ещё ожидать от этого греховного собрания, был сильно напуган и пытался креститься, но всякий раз, поднимая взгляд, видел идола Бафомета, висящего на стене прямо напротив него. Поэтому, поднеся троеперстие ко лбу, отец Павел вместо окончания знамения плевал в сторону идола и отворачивался.

– Что вы имеете в виду, господин Корсар? Не хотите ли вы заставить нас молиться? – удивился законченный материалист – банкир Штольц.

– Да нет, конечно, что вы. Я сам далёк от всех церковных ритуалов. Поэтому даже не посмел бы предложить вам подобное. Но господа, давайте говорить честно: когда мы подписывали договор с гипнотизёром, то рассчитывали, и небезосновательно, что с нами всегда будет удача. Удача – вещь нематериальная, не так ли, Иосиф Абрамович? Но нас это не остановило, и до сегодняшнего дня всё так и было.

Так обратился он к последнему участнику и единственной женщине в этом коллективе единомышленников – Стелле Аркадьевне Сатановской. До этого она сидела далеко в углу, отрешенно, как будто медитировала, не принимая участия в общих делах, что для неё было совсем несвойственно.

Вечно яркая и эпатажная, Сатановская была известна в столице как колдунья и экстрасенс.