Нумерация. Пособие по жонглёрству

В студии стояла тишь, голос мужчины был чётким, лишние музыкальные вставки не играли, у слушателей могло создаться впечатление, что он заколдовывает их умы своими божественными связками.

-Сеюсекундная рубрика под названием «Опущенные лирики с лианами на запястьях». И так, экватор чёрной беспомощности – это 7087 утро, будто оно стояло вчера. Ты открываешь глаза для слёз, первый посетитель после ночного мини-отпуска, – «Снова проснулся… Повторение из раза в раз… Хочу умереть и французской музыки перед финишем», последующая мысль, вытекающая из молитвенного словосочетания, – «Не могу покончить со своей личностной тюрьмой… Не хватает сил, просто не хватает смелости выполнить главную цель всех жизней!», и пережевав данное мне дерьмо на завтрак, я понимаю, – «Скотч в десять по полудню – ничего страшного, иначе ад настигнет быстрее, чем я сяду в машину и доеду до студии вещания».

Возможно прямо сейчас я пьяный, но я сам себе начальник, поэтому мне наплевать, продолжаем слушать, продолжаем. – Голос прервался.

Глава V.

Около месяца вовсю царствовала амнезия, оккупировавшая клетки памяти. Все номера, за исключением Эгго, забывали свой прожитый вчерашний день. Номер 5 приостановил распродажу наркотиков, денег хватало вдоволь, тем более, тратить их было некуда, а беготня начала поднаедать. Он твёрдо был уверен, что-то затевается, причём без его ведома. Проведя последние недели в роли дедуктивного психиатра, Эгго обнаруживает на своём неосязаемом чердаке, прожелтевшие лоскуты фотографий, что пропустили сквозь свои проявленные события, обескураживающие тайны номера 5.

Записав на бумагу под диктовку всё, что проговорил внезапно возникший внутренний незнакомец, Эгго валится с ног, ибо заколоченная древняя истина про себя же, рубит сильнее потного палача и его намыленного агрегата. Номер 5 давно догадывался, что он не один (и я не про вселенную), но муторная работа не оставляла сил с толком поковыряться в башке, короче, сами знаете, какого оно.

Последующие мои дни провелись в основном под чтением эзотерических ритуалов и свечных тенях. Я брал обжигающий кофе и дёрганный амфетамин, садился на свой дешёвый диванчик и часами разговаривал с самим собой, в надеждах услышать кого-нибудь из сожителей по чердаку, но тщетно, я мог исследовать лишь тот единичный случай, когда отворилась номерная шторка загадок и ко мне ворвался внутренний гость, приказавший записать его изречения.