Фёдор

И хотя дело было далеко не в весе, со стороны Таня, злоупотреблявшая маминой косметикой, выглядела на годик старше миниатюрной подруги.

– Пойдем на пруд сегодня? Ой, у нас там теперь можно прыгать с трамплина! Ребята тарзанку сделали еще в мае, вот теперь круто, правда?

И бледное лицо Алёны, еще не тронутое загаром, озарилось улыбкой. Так редко можно было видеть ее смеющейся и особенно болтающей без умолку, подобно ее подруге, так что улыбка на ее лице встречалась с такой же радостью приятелей, как и радуга после затяжного дождя.

В селе у нее не было неприятелей. Были завистники. Но завистники скрытые – на одном конце села ее могли обсуждать две «школьные красотки», извергая желчь, но, едва завидев объект презрения, молниеносно надевали маски обожания и восхищения.

Сама Алёна никогда не претендовала на дружбу с кем-то – люди сами льнули к ней. А она никого и не отталкивала. Девочка была похожа на спокойную реку, мерно текущую своим путем. И за эту «мудреность» (как говорили тут в домах) некоторые ее и обсуждали, покручивая пальцем у виска.

– Мечтательница она, мечтательница.

О да! Мечты, самые смелые, самые великие, самые грандиозные, временами уносили Алёну на своих невидимых, но могучих, крыльях куда-то за пределы зримого человеком неба, туда, где удавалось парить лишь исключительным.

– Ты сейчас к баб Вале?

Валентине Ивановне было уже шестьдесят семь лет. Своего единственного сына она смогла родить только в сорок, а перед этим у нее был выкидыш. Возможно, именно повторной трагедии опасалась женщина, и потому не пыталась снова.

Да и как непредсказуема жизнь! Стоит ли вдаваться в подробности? Сейчас Валентина Ивановна счастлива, даже несмотря на то, что ее сын теперь очень далеко от нее – самодостаточный молодой мужчина, владелец собственного бизнеса. Но как она гордилась, как гордилась! У нее единственной получилось вывести из «этого села» такого человека! А то, что она уже несколько лет его не видела – не беда. Она пробудет на этой Земле достаточно, чтобы дождаться встречи.

– Да, конечно.

– А давай я сейчас переоденусь, а потом мы вместе на пруд?

Алёна замешкала.

– Вообще-то, я же приехала к Валентине Ивановне…

– Ну, ты пока к ней иди, а я еще собираться буду. Да не волнуйся, она тебя отпустит! Ты тут еще сколько дней пробудешь, успеешь еще наработаться у нее! Давай, давай, ну, пожалуйста, давай!

И она вся запрыгала, захныкала, захлопала в ладони, умоляюще надув губы.