На срок жизни

Ирина была рядом – рукой дотянуться можно…

Сергеич опять забрался на кровать, отвернулся лицом к стене, подтянул одеяло и тут же задремал. Теперь без сновидений.

Проснулся поздно. В голове опять как-то странно гудело, словно трактор работает за углом. На самом деле никакого там трактора нет – проверялось неоднократно.

Он лежал, глядя то в потолок, то в окно, наливаясь шумом. Потом опустил ноги с кровати, сел, задержал дыхание: этот прием помогал когда-то снижать давление и устранять головную боль. Но в последнее время этот прием уже не работал.

С чего бы? Ведь это проверенный способ. В таком случае надо открыть все до одной форточки. Свежий воздух – основа здоровья.

Звонок в дверь прервал размышления. Сергеич обрадовался. Выходит, не всё потеряно.

Он вышел в прихожую. За дверью стояла Тамара Борисовна – миниатюрная, хищная, молодая. От нее несло свежей улицей.

Лушников поддернул штаны, посторонился, кучерявый пушок на голове пригладил ладонью.

– На улице сегодня! Ой! Прямо прелесть! – шелестела Тамара.

 – Что у тебя со лбом?!

– С кровати упал…

Тамара загадочно улыбнулась, руки побежали по сумкам.

– Уколемся для начала, потом прогуляемся…

Однако Лушников от укола отказался, подняв кверху обе руки. И без того голова кружится, а тут еще эти лекарства. Надо бы пропустить…

Сели обедать. Лушников покосился в сторону часов на стене.

– Что? – поймала его взгляд Тамара.

– Обед, – вздохнул Сергеич.

Со вчерашнего дня у него оставалась нетронутой печеная курица. Лушников специально ее приготовил, надеясь, что Тамара Борисовна придет ночевать.

Но та, сделав инъекцию, ушла, сославшись на занятость. Спросить бы, в чем причина «прогула», да разве же спросишь с гражданской жены? Одним словом – гостевой брак: пришел, ушел, никаких обязательств. Таким образом они кувыркаются вот уж почти год. Тамара живет в бывшем общежитии – без прописки, без ордера, на птичьих правах. Говорит, дочь у нее где-то имеется.

– Устала тоже. Легла отдохнуть – и уснула, – бормотала Тамара.

 – Проснулась – утро. Прости старушку…

Ну да! Старушку! При этом на вид «старухе» едва за тридцать.

Сергеич в удивлении дернул головой. Достал из холодильника бутылку водки, распечатал, наполнил рюмки – воскресенье всё же.

– Ты подумай насчет договора, – напомнила «старушка».

– Потом…

Сергеичу надоели уговоры. Он поднял рюмку и посмотрел внутрь: прозрачная жидкость дрожала в руке.

– Сейчас уже многие заключили договоры… – продолжала Тамара.