Весеннее полнолуние

Вадим направил взор на пьяного мужчину, тому не повезло. К нему подошли два блюстителя порядка, взяли за руки и потащили волоком по земле бесчувственное тело. За этой сценой наблюдали три приятеля с бутылками со спиртным. Они переглядывались, посмеивались над неудачником.

Вадим смотрел на людскую массу и бранил себя за то, что по непростительному недомыслию очутился в глупом положении: не представлялось возможным обосновать абстрактный афоризм наглядным примером из уличной жизни.

Он взглянул на домработницу, натолкнулся на насмешливый взгляд: она следила за ним и будто читала его мысли.

Он пришел в раздражение:

– Не смотрите так на меня! Знайте, сам Максим Горький писал, что «Человек» звучит гордо.

– Это не про них, – указала глазами на окно

– А про кого?

– Про тех, у кого кнут.

– Какой еще кнут?!

– Которым помыкают.

Вопрошающий взгляд Вадима развлекал Ангелину Николаевну.

– Любят эти людишки кнут. Под кнутом легче жить.

– А, понятно, понял, куда вы клоните. А я вот что вам скажу.

Скажу то, что известно всему миру. Наш народ свергнул эксплуататоров, и каждый волен теперь сам решать свою судьбу.

– Решают, да не так. Людишкам выгодно жить под кнутом и тащить обоз. Как ни бери, а возница да и подбросит что-нибудь на пропитание, самим-то неохота добывать корм себе. Под кнутом и живут, и плодятся. Но мечтают: бич уж точно выведет на дармовые обильные хлеба. Невдомек дурням, что бичу это не нужно – сам останется без работы и еды.

Вадима раздражали умствования самоуверенной женщины.

Она говорила явную чепуху. Его брала злость, но сразить недалекую простолюдинку метким словом не удавалось.

– По вашей спине тоже гуляет кнут, – съязвил он. Усмешка исчезла с ее губ.

– У меня одна беда. Я не родилась мужчиной, – сухо ответила.

– И что бы было, будь вы мужчиной?

– Стала бы возницей. Мне бы прислуживали.

– Смешная причина! История знает многих великих женщин, которые…

– Не знаю их и знать не хочу! – резко оборвала. Замолкла, но потом:

– Одно знаю: чтобы заиметь большой чин, женщина должна лебезить перед мужчиной, принять его волю.

Все решают мужчины.

Вадим заметил, что она занервничала. Он воспрянул духом.

– Это вы глубоко ошибаетесь, – с издевкой в голосе отметил он. – Мужчины ни причем. Были случаи, когда женщины вели за собой массы. Были возницами, как вы выражаетесь. А вы…

– Я не хочу больше разговаривать! – отвернула лицо, уставилась в окно.

Она спасовала.