Кошмарный робот

В конце концов шериф выбрался из зарослей и посмотрел на Мэнделла так, словно сомневался в его здравом уме.

– Что вы думаете об этом, мистер Мэнделл? – поинтересовался шериф.

– Я в глубоком шоке! – признался Мэнделл, вытирая лоб носовым платком. – Я был уверен, что смогу привести вас прямо на место. Вон та вершина холма через долину, где я стоял и видел всю трагедию. Как я мог ошибиться!

– И вы ясно видели, как это было сделано?

– Я готов поклясться, что видел все так же ясно, как вижу вас сейчас.

– На этой стороне холма нет других рощ, не так ли?

– Никаких, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Это просто обязана быть та чаща, о которой шла речь. Вы сами видите, что это небольшая ложбина прямо к югу от холма, на котором я стоял.

– У вас хороший бинокль?

– Первоклассный. Лучше не бывает. Я готов поручиться, что он меня не подведет. Даже плохая по качеству оптика не могла бы заставить человека увидеть то, что увидел я. Это совершенно необъяснимо.

– Ну что ж, пройдемся еще раз по всей местности.

Они так и сделали, но все было безрезультатно: во всей роще не было ни малейшего доказательства того, что хоть одна травинка была сдвинута неестественным образом.

Это было непостижимо. Мэнделла бросало то в жар, то в холод, когда он размышлял об этом.

Может быть, он стал жертвой оптического обмана? Или это была психическая галлюцинация? Он не мог принять ни одну из альтернатив.

Невозможно, чтобы его зрительный нерв мог представить себе такую сцену, как та, которую он наблюдал через свое стекло.

Но в чем же смысл этой загадки? Унизительно было и то, что его здравый смысл и даже здравомыслие вызывали подозрение у офицеров, которые, как ему показалось, с любопытством смотрели на него.

Они вернулись в дом и стали расспрашивать и переспрашивать мистера Хардинга и его жену:

– Что вы делали между девятью и десятью часами, мистер Хардинг? – спросил шериф.

– Я пахал в поле за холмом, – быстро ответил тот.

– И как долго вы там были?

– Всю первую половину дня – с завтрака до обеда.

– Вы вообще были в доме во второй половине дня? – спросил Мэнделл.

– Нет, сэр; я оставался в поле примерно с половины шестого утра до тех пор, пока моя жена не позвонила в обеденный колокол в двенадцать часов.

– Вы уже ужинали?

– Да, сэр; я как раз закончил есть, когда вы подъехали к дому.