Кошмарный робот

Я должен был кому-то сказать, что я о нём думаю, и, что самое глупое, я сказал об этом Роде. Она не хотела, не желала, так относится к нему. Я боялся, что она влюбится в него. Он приходил, а я ничего не говорил. Он продолжал приходить, а я протестовал. Она смеялась и защищала его. Он приходил все чаще и чаще, и, обнаружив, что возражать бесполезно, я закрылся в своей лаборатории и поверил, что ее природный здравый смысл раскусит его. Они стали близки, но насколько близки, я так и не понял, пока однажды вечером, когда он пришел к нам, телеграфный аппарат в лаборатории не выдал сообщение: "Приходите в библиотеку".

– Я бросил работу и помчался туда. Они встретили меня взрывом смеха, а на мои расспросы Рода объяснила, что она показывала все наши личные средства связи и послала это сообщение, чтобы доказать их эффективность! Я был очень зол, но не только из-за неудачной шутки в мой адрес, но и из-за того, что посторонний человек узнал наши секреты. Боюсь, я говорил слишком резко. Я, конечно, вышел из комнаты в ярости.

– На самом деле, я, наверное, слишком близко к сердцу принял этот инцидент, но в то время он казался мне безошибочным свидетельством того, что она любит этого человека, и у меня не было желания, чтобы она выходила за него замуж. Однако эти опасения оказались беспочвенными, так как уже через некоторое время после этого она пришла ко мне ночью и рассказала, что он сделал ей предложение, а она ему отказала. Я спросил, как он это воспринял, и она нехотя призналась, что он был очень зол.

Я ожидал, что это положит конец его визитам, но этого не произошло. Мужчина был увлечен и продолжал регулярно наведываться к нам.

– Тем временем, то есть все это время, существовал еще один молодой человек, от которого, казалось, невозможно было оторваться. Возможно, вы его знаете. Он молодой адвокат и очень порядочный человек – Хэл Дреннинг.

Я признался в небольшом знакомстве.

– Признаться, я был весьма расположен к нему и надеялся, что если кому-то и удастся добиться успеха, то именно ему.

Главным его недостатком казался вспыльчивый и резкий нрав. Я знал, что он предпочтительнее Лапхэма, и так и сказал, а когда произнес это, то с удивлением заметил, что Рода покраснела. Возможно, я был слишком склонен к диктаторству, но, заметив это, я сказал:

– "Рода, я бы на твоем месте не кокетничала с ним".

– Она рассмеялась и спросила:

– "Почему?"

– "Я думаю, что он любит тебя, – ответила я, – и я его вполне одобряю".