Кровь Альбарруды. Милитари детектив

Вы слышали о Массимо Перейре?

– Увы, только слышал. Мой племянник служил вместе с ним и рассказывал как он погиб.

Я заёрзал в своём кресле. Боже, как тесен мир!

Новая волна старых воспоминаний заставила меня сузить глаза. Массимо, один из «бородачей-прикрышек»! О гибели этого человека мне никто не рассказывал – его смерть я видел сам.

– Фронтовая авиация. Он летал на каком-то старом «Спитфайере», да?

– Да, кажется…

О, как далеки они от правды. Я скривил рот.

В те тяжёлые дни наш батальон с трудом, но вернул Волчью заставу, были серьёзные потери с обеих сторон.

С последней уже захлебнувшейся контратакой бирлы сбили один из прикрывавших нас вертолётов и расстреляли в воздухе выпрыгнувшего из горящей машины лётчика. Это и был Массимо, сын и наследник старого дона, главы семейства Перейра. Так и упал в болото, не успев раскрыть парашют.

И остался для всех, знавших его, весёлым тридцатилетним бородачом.

– Не стоит спорить, за что его уважали больше – за простецкий нрав, за смелость или за потенциальное богатство.

Ведь верно?

– А мне думается, что и так всё было ясно, – Послышался смех, больше похожий на кашель неисправимого курильщика. – Впрочем, теперь это не имеет никакого значения.

Массимо Перейра… Я не был знаком с ним, да и не мог быть знаком – этот красавец кондор летал слишком высоко. И видел я его лишь однажды (он с интересом наблюдал, как наш Штольц занимается с нами боевой подготовкой), но то, что вместо трёхпалубной океанской яхты он выбрал пятнистую «Анаконду» и воевал плечом к плечу с нами, немного удивляло и льстило.

Конечно, он сражался за свою землю не в переносном, а в прямом смысле. Но тем более!

– Он упал к бирлам.

– Нет, прямо посередине.

Бизнесмены за спинкой моего кресла рассказывали друг другу какие-то немыслимые подробности взятого в плен трупа Массимо, парламентёрских переговоров и большого выкупа.

Ничего этого не было. Наши парни нашли его тело сразу и оттащили подальше.

Издеваться над поверженными вражескими лётчиками считалось особым кайфом с обеих сторон.

Старого дона, не постеснявшегося на следующий же день прибыть лично в сопровождении четырёх затянутых в траур женщин и легиона телохранителей, я больше никогда не видел. Бог спустился с местного Олимпа лишь на мгновение и, еле слышно произнеся сквозь зубы одно слово – «дурак», показал всем, кто здесь настоящий хозяин.