Заумь

Семён взял фарфоровую, чуть надтреснутую чашку с густым горячим чёрным чаем.

– И как, хорошо платят покупатели?

– Кого там… – наливая себе чай в стакан в алюминиевом подстаканнике, неведомо каких далёких времён. – Поначалу-то дела пошли весьма неплохо, думали уж бизнес расширять, хорошо – не успели. А сейчас… Для работницы или дамы с базара, торгующей с лотка, наши броши из яшмы в мельхиоре слишком дороги, а для солидных господ – дешёвка. Им подавай гранёный камень в золоте, желательно – бриллианты. Так что сейчас больше ремонтом занимаемся, хотя, лгать не буду, есть круг постоянных покупателей.

Сейчас выгоднее коллекционным камнем заняться, да душа не лежит. Ювелир я, а не камнерез. В девяностом в Москве заехал как-то к приятелю, а у него, куда ни глянь, ящики, да с таки-и-ми кристаллами! – Вассерлауф прикрыл глаза и, медленно покачивая головой, повёл её вверх, одновременно носом глубоко тянул в себя воздух, как будто впитывал в себя тот незабываемый аромат, который окружал его в мастерской того мастера.

 – Я руку протянул, а он мне по руке: «Не трожь! – Вассерлауф засмеялся. – Здесь, – сказал, – на миллион, да не рублей, долларов». – Сейчас мой приятель «новый русский» – форд, коттедж и, говорят, не только под Москвой, но и под Веной. А по мне так из тех бы камней украшения делать, ну, конечно, можно и коллекционные… немного, а всё ж таки ювелирные изделия лучше.

Жигалов слушал, не перебивая, но поняв, что разговорившегося ювелира не остановить и в ближайшие пять минут, решил всё же начать свой разговор.

Выпив чай и поставив чашку на стол, поблагодарил гостеприимного хозяина и когда тот отвечал принятыми в таких случаях словами: «не стоит благодарности», проговорил:

– Простите, а с Николаем Шелеповым вы по работе были связаны?

– Да что вы, какая может быть связь!? – выбросив на уровне груди ладонями вверх согнутые в локтях руки. – Разные сектора, он физик, электромагнитные колебания и прочая заумь, а я даже не геофизик, «чистый геолог». И в институт-то попал после закрытия нашей экспедиции.

Нет, нас страсть к камню свела. Правда, он не столько камнем был увлечён, сколько всякими мистическими заморочками вокруг него. Не мне, конечно, судить, но не будь этих заморочек, по миру бы пошёл, наполовину-то с них кормился.

Вот и ему я делал оберег от колдовства из обсидиана, потом магический отвес из яшмы и даже хрустальный шар для медитации. Сейчас такой шар полмиллиона стоит. Но и тогда – две его зарплаты.