Круги

И отдельной строкой – Холокост. Навряд ли есть хоть одна семья, по которой не проехало страшное колесо истории. Ход времени неисчислим, круги идут, и сквозь них проступают лица, речь, глаза, кружится пепел – преклоняешь колени и кладешь камень, ибо есть место, куда его можно положить. Или «Какие сны…». Мы-то помним, что эти слова срывались с уст шекспировского Гамлета. А у Инессы Ганкиной это преломление Холокоста в дне сегодняшнем, его осмысление со всеми вытекающими.

Новые Моисеи

не узнают

горящего куста.

…А праведник Ной (возможно, не впервые), гладя своих котят, строит вечный ковчег, который поплывет к кругам небесным. Он возьмет всех.

Читайте книгу, ступайте по кругам. Пусть у каждого будет свой, как и задумал автор.

    Галина Андрейченко,

    поэт, редактор книги

ГОРОД, ПРЕЖДЕ РОДНОЙ…

Графика Павла Жилянина

Город, прежде родной…

Город, прежде родной,

в постоянном движении —

исчезают кафе,

появляются граффити.

Память прочно хранила

твою топографию,

словно складки одеяла

до боли знакомые —

возле дома направо…

И запахи булочной,

пять ступеней, перила,

скамейка под тополем.

Это было и сплыло,

и врут фотографии.

Вечен круг возвращенья,

но только попробуйте

соскочить с колеи,

что зовется историей,

и укрыться туманом

в окне с занавескою…

Вмиг очистят карманы

и выставят бездарью

и пинками за дверь…

Славно профнепригодностью

называть обращение

к давней традиции,

где слова и дела

еще кое-что стоили.

Зеленеет листва,

и с румяными лицами

город прочно въезжает

толпою нестройною

в одиночку и парами —

«стерпится – слюбится».

С голубою каемкою

белое блюдечко —

обещание завтра,

как пятна на скатерти.

Над бездумной толпою

орущие граффити.

Исчезают кафе,

рассыхаются столики.

Вот мое поколение

стало историей.

Начинали в застой,

завершаем безвременьем.

Чуть вдохнули свободы,

да сперло дыхание.

После будут историки

в пестрой мозаике

путать все имена:

рэп, сонет и гекзаметр —

все сольется в одно

через тысячелетия.

Поколение Next —

поколение Третье,

поколенье надежд —

поколенье потерянных,

поколение выживших

или расстрелянных.

Все сметает с земли,

словно листья осенние,

Хронос в пыльном халате

уставшего дворника,

ни следа. Ерунда —

воскресенья и вторники —

дни, недели, года —

кружит стрелочка компаса.