Заменяющая солнце

Вокруг стола толпились врачи и несколько ассистентов, ожидавших указаний с готовностью держащих свои руки согнутыми в локтях, мой брат, Маргарита, старшая сестра – уже десять лет является заведующей отделом травматологии, самого крупного в штате Западная Вирджиния. Странное сборище, по атмосфере напоминавшее мне наши семейные встречи.

Взгляды последних были устремлены на меня. Мать. Я подошла к столу, аккуратно протиснувшись меж докторами, её грудная клетка была открыта, а сердце смотрело прямо на меня. Меня поразило только одно.

Бездействие. Почему все эти люди в белых халатах стояли молча и ничего не делали? Я глянула на монитор, ассистенты молчали, Менди замерла где-то в дверях. Я была уверена, что иду на операцию, а судя по всему здесь всё уже было кончено.

– Давление – отсутствует, пульс – нет.

– Время смерти… – изрёк кто-то слева от меня.

Смерти? Мать. Мама. Флорэнс Эмисон, в девичестве Бергер. Её строгое лицо сразу же пронеслось в моём сознании, она смотрела на меня из прошлого своими пустыми глазами, не выражавшими ничего.

Я никогда не стремилась поразить её чем-то, ведь ещё в очень раннем возрасте поняла – это невозможно. Она не любила никого. Вечно закрывалась в своей комнате, она оттолкнула от себя даже человека, которого как я всегда считала невозможно не любить, отца. Он смотрел на неё глазами полными нежности, не смотря на её равнодушие и холодность, и вопреки всему этому любил её, до последнего вздоха.

Что ж, она умерла. Я жмурилась от света люминесцентной лампы, этот яркий свет раздражал слизистую глаз, поэтому они увлажнились.

Никакой другой причины здесь не было.

Я опустила руки, находиться под пристальными взглядами всех этих людей, а также ненавистного желто-голубого света мне больше не хотелось.

Я двинулась к проходу, но Менди преградила мне путь.

– Доктор Эмисон, ваша мама…

Снова этот слишком жалобный голос.

Мама? Я даже не могла припомнить, когда в последний раз видела её, или слышала голос. Трудно смотреть на человека или слушать его, когда глаза смотрят сквозь тебя, а звук не доходит до мозга.

Ведь в её словах никогда не звучало моего имени, а значит для меня там не было ничего адресовано.

– Отойди.

Выйдя я скинула с себя халат и яростно разорвала перчатки. В операционной позади меня послышалось движение и робкие голоса, и кажется плач, Марго.

Глаза всё ещё были влажными, грудь что-то сковывало. Я хочу на крышу. Подышать воздухом.

Лифт был занят.