Белуха. Выпуск №2

А откуда-то издалека, Степан это чётко слышал, нёсся голос юной девы.

– Орус не спит! Орус не спит! Он уже проснулся! – говорила она.

– Не сплю! Не сплю! – прокричал Степан, но голос его был так слаб, что даже он сам не услышал его. Тогда, собрав все силы и волю в тугой единый ком, Степан поднатужился и приподнял голову. Тотчас растворилась мраморная пелена и на Степана наплыла, скрываемая ею до этого, смуглая узкоглазая девочка лет двенадцати.

– Выпей, – сказала она и приложила к Стёпкиным губам фарфоровую чашку с каким-то дурно пахнущим зельем.

Степан подчинился юной фее, глотнул два раза питьё, оказавшееся не только горьким, но и дурно пахнущим, отвернулся и вновь уронил голову на что-то мягкое.

– Нет, нет, орус, пить надо! Надо пить! – требовательно проговорила фея и приподняла голову Степана от мягкого тюфяка.

– Я сам! – нахмурившись, сказал Стёпка, тряхнул головой и, кое-как приподнявшись, сел на лежанке, крест-накрест поджав босые ноги.

В плошке противного зелья было не много. Стараясь не дышать, Степан одним глотком проглотил его, внимательно посмотрел на девочку, понял, что она не фея, а маленькая девочка, себя он считал уже взрослым юношей, и вновь растянулся на лежанке.

Он по-прежнему испытывал слабость, но это было уже какое-то другое чувство болезненности, освободившее его от липкой рвотной паутины.

Степан прислушался к себе и нашёл в своём состоянии покой и умиротворение. Нежная, ласковая истома обволокла его тело, на лбу выступили прохладные капельки пота, но сознание не покинуло его, он всё слышал и видел.

– Ещё пей! – требовательно проговорила девочка, и протянула Стёпану плошку побольше. От плошки шёл пар и запах был совсем не тот, что от зелья. Пахло чаем, жиром и ещё чем-то приятно щекочущем ноздри.

– Пей, – снова сказала девочка на ломанном русском языке. Стёпа вновь приподнялся, сел и стал осторожно глотать горячую густую жидкость.

Выпив чашку неведомого, но приятного на вкус напитка, юноша откинулся на лежанку. Лоб и тело покрылись потом, но в желудке заиграла приятная горячая тяжесть.

Полежав с полчаса, или чуть больше, Степан почувствовал, что слабость слегка отступила и появились силы встать на ноги. Приподнявшись, огляделся. Увидел, что лежал на тряпье и шкурах, аккуратно уложенных на лежанке внутри какого-то конического сооружения, а метрах в трёх от себя худенькую девочку у длинного сосуда, похожего на пустотелый столб, в котором что-то сбивала длинной палкой сквозь отверстие в крышке.