Повесть о благонравном мятежнике

Он пил одну чашку за другой, и готов был заплакать при мысли о мучениях, которые нынче должен вынести человек, решившийся не отдавать богачу свои деньги.

Когда ему принесли мясо, Цуй Ань уже основательно напился, и был в самом мрачном состоянии духа. Все в жизни доставляло ему огорчение. Он ткнул палочками в принесенное мясо и закричал:

– Как тебе не стыдно говорить, что это баранина! Это же собачатина!

Хозяин обиделся и возразил:

– Если б это была собачатина, я бы так и сказал, какая разница? Но это постная баранина.

Слово за слово – поднялся скандал. Тут Цуй Ань вспомнил, что у него в рукаве есть свиток с волшебными заклинаниями, и что среди этих заклинаний есть такое, которым можно оживить вареную тварь.

– А вот я сейчас посмотрю, баранина это или собачатина, – вскричал он, вытаскивая свиток из рукава.

Хозяину это показалось чрезвычайно подозрительным, и он вцепился торговцу в шею. Цуй Ань так и повалился со скамеечки, а хозяин вытащил у него из рукава бумагу и вскричал:

– Да это колдун!

На шею Цуй Аню накинули веревку и потащили его в ямынь.

У ворот ямыня хозяин харчевни стал бить в барабан, и скоро вся компания предстала перед местным чиновником Вень Да.

Надо сказать, что сыщик Цзи Дан непосредственно подчинялся Вень Да, и был временно отдан последним начальнику уезда Чжу Инсяну для борьбы с колдунами. В этот день он находился в управе Вень Да, так как сердце его беспокоилось за родственника. Можете себе представить, как он перепугался, увидев своего дядю посереди толпы и с веревкой на шее! Пропали все его надежды на награду, да еще было непонятно, не проговорится ли сам Цуй Ань!

Цуй Ань между тем протрезвел и понял, что за беду навлек на себя.

Он стал твердо рассказывать, что все соседи, зная его жизнь, подтвердят, что ни на какие недозволенные сборища он не ходил, а бумагу с заклинаниями он получил только что от Фань Гоуфу, который обещал ему простить долг, если тот вступит в секту, и что он, Цуй Ань, не посмел отказаться от такого дела в усадьбе, но, едва взяв бумагу, поспешил в ямынь.

Вень Да выслушал этот рассказ и воскликнул:

– Тут дело нечисто! Почему же, если ты спешил в ямынь, ты оказался в харчевне?

– Ах, – отвечал со вздохом Цуй Ань, – я подумал: я иду на страшное дело, и обвиняю в преступлении такого могущественного человека, как старый Фань! Наверняка он сживет меня со света с помощью покровителей или колдовства. И я завернул выпить стаканчик вина перед мучениями.