Человек неразумный

БОРЬБА РАЗУМА С ДРЕВНЕЙШИМ ИНСТИНКТОМ

Владислав вышел из Института, и ноги сами понесли его по лесной дорожке к школе для одарённых детей. Начиналось сибирское лето. Папоротник-орляк завершал развёртывание своих ажурных псевдолистьев. По узеньким тропкам шныряли птенцы дроздов-рябинников, уже достигшие размеров родителей, но ещё не растерявшие своей детской доверчивости. Летели на первое любовное свидание сотни только что вылупившихся из куколок боярышниц – крупных и неуклюжих белокрылых бабочек. Заломов поймал себя на мысли, что и ему сейчас, как любой из этих бабочек, не даёт покоя тот же зуд, тот же древнейший и потому необоримый инстинкт.

Впрочем, примитивный и грубый инстинкт, видимо, хорошо знал, что делал, ибо, как только Заломов подошёл к школе, случилось форменное чудо – парадная дверь распахнулась, и на крыльцо выскочила Анна. Она легко сбежала по ступенькам на тротуар и, не взглянув в сторону Заломова, быстро пошла (как ему показалось, полетела) к своему дому.

– Анна! – хрипло позвал он, и сам не узнал своего голоса.

Девушка резко остановилась. Пару секунд она смотрела на Заломова и молчала, и он молчал, наслаждаясь любованием ею. В голове его вертелись нечёткие противоречивые мысли: «Боже, как же она хороша! Интересно, она и на самом деле так хороша, или мне это только кажется? Неужели красота женщины – просто приманка для мужчины?» Он стряхнул с себя эти неуместные мысли и снова утонул в ярких и правильных чертах Анны. Как сквозь сладкий сон, как сквозь шум тёплого дождя донеслись до него её слова: «Влад? Вы? Как славно, что мы встретились! Я ужасно рада вас видеть. Как раз сегодня хотела вам звонить. Вы свободны?»

И не успел он ответить «да», как в голове его снова зазвучал внутренний голос: «Но зачем нужна естественному отбору именно такая форма носа, губ и бровей?» – «Действительно, зачем?» – мысленно добавил Заломов.

Возникшая пауза заставила Анну вопросительно взглянуть на него: «Чёрт возьми! Я прямым текстом спросила его, свободен ли он, а этот тип колеблется.

Плохи мои дела!»

Ответ Заломова остановил беспорядочный поток её мыслей:

– Да, Анна, я свободен. Я вообще и абсолютно свободен.

– Влад, я иду домой. Если не возражаете, зайдёмте ко мне, немножко поболтаем, и я верну вам литературу, – голос Анны звучал ровно, но лицо её было напряжено.

– Мне ужасно нравится с вами беседовать, – ответил Заломов, не отрывая глаз от её рта, от белоснежных зубов, от полных, будто налитых любовным призывом алых губ.