Момент сближения

– Проспит до самой посадки, уже проверено, – уверенно подтвердил Сергей.

Полет проходил спокойно. Стюардессы бесшумно сновали по салону, командир корабля изредка делал пояснительные объявления по радио, на экране дисплея демонстрировался какой-то бесконечный фильм, пассажиры, кто как мог, коротали время.

Мария Леонидовна и Сергей время от времени обменивались дежурными короткими фразами, даже не пытаясь поддерживать разговор. О вчерашнем не было сказано ни слова. Мария Леонидовна сама не знала, хочется ли ей говорить об этом.

Еще один эпизод из жизни. Страстный, волнующий, сладостный, но всего лишь эпизод, который имеет свое начало и конец.

«А может быть, это просто логическое завершение пребывания в Париже?», – подумалось ей. – «Ведь не случайно же говорят, что Париж – город любви». Но что-то все-таки мешало ей утвердительно ответить на этот вопрос. «Ладно, не стоит углубляться, время покажет», – философски решила она, и в этот момент моторы со страшной силой заревели во все свои четыре глотки, и самолет затрясло так, что, казалось, он сейчас просто рассыплется.

Марию Леонидовну буквально вдавило в кресло, и она просто не в состоянии была даже повернуть голову. Среди пассажиров началась легкая паника.

– Уважаемые пассажиры, – голос командира корабля звучал спокойно и ровно, – наш самолет попал в зону турбулентных потоков. Просим, во избежание травм, оставаться на своих местах и пристегнуть ремни безопасности.

Раздались короткие сигналы сирены и зажглось табло: «Не курить.

Пристегнуть ремни». Пассажиры разом все замолчали и, как завороженные, уставились на это немигающее табло, словно боялись пропустить момент, когда оно погаснет.

Самолет не переставало трясти. Сергей сидел бледный, плотно сомкнув губы и закрыв глаза. Одной рукой он инстинктивно прикрывал спящую сестру, а другой все сильнее сжимал руку Марии Леонидовны, словно старался не дать ей войти в резонанс с этой сумасшедшей тряской. Марии Леонидовне казалось, что она отчетливо слышит хруст собственных пальцев, но ей так было спокойнее и легче.

В эти минуты она словно слилась с ним в единый организм, который жил своей обособленной жизнью. Она чувствовала его учащенный пульс, его прерывистое дыхание, его мысли словно проносились через нее и становились уже ее мыслями.

«Париж, Париж, не отнимай у меня то, что ты так великодушно мне подарил», – снова и снова прокручивалась в голове одна и та же фраза.

Тряска прекратилась так же внезапно, как и началась.