Лестница в небеса. Исповедь советского пацана

Низко так: у-у-у=у… Как будто недоволен. Ну, думаю – догонит. Как нажал!

– Да ты что? А я топота не слышал. Вообще не помню, как бежали… Смотри, а блокнот не уронил! С волчьими следами.

– Со следами… Слушай, а ведь надо бы и его следы зарисовать?

– Обалдел? Да я лучше сдохну тут, под кустом!

Все-таки бес противоречия существует. И он очень силен!

Во мне проснулся командир тимуровского отряда. Гайдар позвал к подвигу. Валентина Сергеевна верила – я смогу!

Я нахмурился, поправил шапку, шагнул раз, шагнул два… Лес приблизился чуть-чуть, но сразу сделалось как будто тише, тьма надвинулась и в ней почувствовалось неуловимое перемещение каких-то недобрых сил, которые боялись света и которых пугал город с его огнями, шумом и машинами.

Из мрака за мной следил чей-то взгляд, он ждал, он звал – ближе, еще ближе…

– Микки!!! – раздался сзади отчаянный крик друга. – Вернись! С ума сошел! Ты все равно ничего не разглядишь в темноте! Завтра днем сходим и зарисуем! Я не пойду сейчас все равно!

Я и сам бы не пошел, но Кит, как всегда, спас мою репутацию – я словно бы нехотя возвратился.

– Как будто тянет туда что-то, представляешь?

– Тянет! – передразнил Кит. – Так затянет, что не выберешься! Это же он зовет тебя! Он!! Черт! Как же я сразу не понял! Посмотри на луну!

– Ну и что? Луна…

– Полнолуние! Ты что, не знал? Бабушка говорила, что в полнолуние вся нечисть в лесу оживает. Особенно оборотни.

– Да ты что?

– Вот тебе и что! Как же я забыл! То-то чувствовал – что-то не то, что-то не то в лесу! Погляди, какая поганка!

Луна уже поднялась над лесом и покрывала все вокруг своим бесстрастным серебряным сиянием.

– Два-три дня лучше вообще не рыпаться! – строго внушал Кит. – Все равно ничего не выйдет. Бабушка рассказывала, что оборотни еще страшнее леших. Лешие пугают, а оборотни кровь пьют.

– Тьфу ты! Пошли отсюда.

– Пошли! – с радостью согласился Китыч.

До самого дома мы вспоминали пережитый ужас и, как полагается скальдам, создавали новую главу народного эпоса: наш третль обретал зримые черты.

Он был трехметрового роста, серого цвета, бегал не быстро и неловко, и издавал неприятные звуки и говорил глухо, как из-под земли, на непонятном языке. Кит предположил даже, что на норвежском, поскольку третли родом из Норвегии, а к нам попали вместе с викингами тыщу лет назад.

Во дворе мы нашли Пончика, который изнывал от одиночества.