БЕЛОЕ и КРАСНОЕ. Отпрыски

– За какую? – улыбнулся Майкл. – Нынче, сдается, у меня стало две.

– За Америку, – чокаясь, уточнил Щербинин. – За Россию мы по полной. – И крикнул в прихожую: – Лелька! Где водка?.. Что ни говори, а Америка нам здорово помогла, имею в виду лендлиз. Одной техники… Я в армии на «Катюшах» служил, может, слышали…

– Как же, голубчик, «Катюши»! Конечно слышал.

– Часть установок стояла уже на наших грузовиках, а часть, с войны еще, осталась на ваших студебекерах. Я на западной Украине служил, там глина. В распутицу по тревоге – наши до ворот не доехали засели.

А студера прут! Яко посуху. А продукты? Тушонка…

– «Тушонка»? Сanned meat?

– Мясо тушеное, в банках. Колбаса в банках – ничего вкуснее не ел! Яичный порошок, бекон, лярд. Еще такие пакетики, концентрат, в воду высыпешь – шипит. Но все, уже когда из эвакуации вернулись, в сорок третьем. Нас в Башкирию вывезли. Выехали в июле, а туда приехали – снег, мороз! Месяцев пять ползли. Как разъезд – пропускаем эшелоны на фронт, санитарные с фронта.

Нас сперва в Уфу привезли, в эвакопункт, в театре. Человек, не знаю, тысяча в зрительном зале, на полу, с узлами, с детьми. А оттуда в деревню, уже на санях. Я еще в эшелоне корь подхватил, мама меня укутала в попонку, с головой, а мне ж любопытно… Во разболтался! – спохватился хозяин. – Уж извините.

– Что вы, Игорь Алексаныч! Напротив. Я ж ничего этого не знаю, голубчик. А мне не только интересно, но и нужно! Потом скажу зачем. Ну, накрыли вас с головой попоной…

– А попонка сползала.

Как сейчас помню: солнечно, морозное небо, пар от лошадей… Верхушки столбов, снег на проводах… – Щербинин глянул на прихожую и хотел встать.

– Ну, ну? Пожалуйста, продолжайте!

– Ну что, привезли в деревню. Ни электричества, ничего. Вся изба из одной комнаты. За печью закуток, там хозяева. А мы на нарах, несколько семей. У меня температура под сорок – по Цельсию, по Фаренгейту – не знаю…

– А я по Цельсию, – улыбнулся Майкл.

– Да уж молчите с вашими дюймами! Мне гаечные ключи подарили… Во-первых, не подходят, во-вторых… Что больше: семь шестнадцатых или пятнадцать тридцать вторых?

Майкл засмеялся и поднял руки:

– Согласен, несуразица.

Вовремя не перешли, а теперь – неслыханные деньги. Ну, мы отвлеклись. Я увидел войну уже будучи взрослым, в нашем с вами совместном фильме «Неизвестная война». А вы очевидец! У меня эвакуация ассоциируется с отцом, когда они эвакуировались из Севастополя в двадцатом. Ну, вы знаете, о чем я говорю.