Эротический сон механической кукушки. Экзистенциальная сказка

Правда теперь, здесь я смотрю на себя в той жизни будто со стороны. Со стороны должно быть виднее.

Работа – дом, дом – работа. Я слишком долго двигался по этому кругу как в полусне, молча. Иногда за секунды пешком пролетая кварталы и целые районы. И тогда город оставался как за стеклом.

Или же наоборот – застревая где-нибудь в чреве его, словно на чью-то целую жизнь. Наблюдая потом эту вечность из окна автобуса, застрявшего в пробке. Какую-нибудь подворотню, ведущую, похоже, в иную реальность. Или уснувший в этой же вечности тупиковый переулок, случайно выхваченный во тьме желтыми уличными фонарями.

И тогда реальность напоминает иностранный фильм с любительским переводом. Сам перевод слышно отчетливо, а настоящие звуки из фильма еле долетают до тебя, как через вату.

А потом вдруг реальность распахивается передо мной всеми пронзительными деталями и красками своими. Так, словно я в первый раз в этом городе и только что приплыл, прилетел, приехал на машине.

***

Все это невозможно объединить во что-то цельное.

Я это хорошо понимаю именно теперь, отсюда, из этого моего коридора. Может, потому, что здесь ничего такого никому не надо. Здесь нет никого, кому что-нибудь из этого могло бы понадобиться. Здесь нет никого.

Вдруг я как-то сразу устал. Устал от этих бесконечных, никуда не ведущих вопросов и размышлений.

Уж лучше просто идти.

Коридор, качающийся из стороны в сторону, словно некий призрачный маятник, только усиливал подступающую тошноту. Бесконечные стены двигаются, как кажется, уже прямо на меня.

Из ниоткуда в никуда. Бесконечные стены со всеми этими дверными проемами. То слева, то справа. С дырявым линолеумом на полу. С поворотами то и дело. Настоящий лабиринт.

Я с тоской оглянулся. Спереди и сзади, даже слева и справа ничего, кроме коридора. Весь мой мир сузился теперь до его нутра с закрытыми, будто мертвыми дверьми.

Однако я с удовольствием сейчас чего-нибудь бы выпил. Прекрасный выход из любого затруднительного положения.

Хотя бы на время.

Мечтательно я посмотрел на тусклые лампочки, проплывающие над головой, и непроизвольно вздохнул.

Никогда.

Неужели в моей голове не осталось места для чего-то отвлеченного, простого и позитивного? Исключая, разумеется, алкоголь. Понятного и пригодного для использования. Без всяких там крайностей.

Все-таки окружающий антураж определенно придает особый ход моим мыслям. Все это результат продолжительного и бесполезного движения.