Под знаком льва

Ставит «Рекорд» на бетон и ко мне, драться. Я его схватил за грудки, хотел врезать, а он, гаденыш, вывернулся, да как дал ногой в грудь – я так и посунулся на заднице. Ну, думаю, видит бог, не хотел тебя трогать. У меня случайно отвертка была в кармане. Подскочил к нему, но уже с отверткой в руке (она такая длинная, тоненькая, сантиметров пятнадцать) и ударил гада в живот. Он, паразит, так и присел. Второй раз в горячке ударил его в грудь, да не промахнулся, прямо в сердце и попал.

Тут крик, шум, гам, соседи с первого этажа всю эту драку видели, одним словом, воронка долго ждать не пришлось.

Минут через пять и мусора приехали, надели браслеты, дали по горбу дубиналом и в отдел. Этот гаденыш оказался сынком одного уважаемого доктора, мусора давай меня пытать: «Докажи, что телевизор твой был». А срок-то у меня не первый, я в Караганде десять лет оттарабанил от звонка до звонка. Ну, короче, засватали меня, семь лет впаяли. Вот такие дела.

Дед похлопал Игоря по плечу и добавил:

– А ты, если что, подходи, я посоветую, ты законов зековских не знаешь, сперва очень тяжело.

Так что, Игорек, нам теперь вместе долго зоновскую пайку хавать, а если с воли помощи нету, то вообще караул. Кормят такой парашей, даже зоновских собак воротит от такой жратвы.

– Мне это не грозит, – отозвался Игорь, – будет помощь с воли и едой, и копейкой. Дружок перед судом сказал: «Только не проси, Игорь, ядерного оружия, остальное все у тебя будет».

– Все они обещают там, на воле, когда у тебя стол накрыт, а потом быстро забывают, – отозвался Дед.

– Да нет, он не из тех, кто склерозом страдает, – ответил Игорь.

– Дай-то бог, если грев с воли есть, здесь неплохо можно жить. Я поговорю с отрядным, чтобы ты работал у меня в бригаде. Мы вяжем овощные сетки, работа нудная, но в тепле, и грыжи себе не заработаешь, а если деньги есть в кармане, пятьдесят тысяч заплатил бугру – и гуляй, свободен.

Так и стал Игорь работать в дедовской бригаде, привыкать к зоновской жизни. Месяца через полтора получил от Пашки страшное письмо.

Тот в первых же строках подчеркнул: «Ты только не подумай, что в этом есть твоя вина, и не кори себя». Таяновский насторожился.

«Работы своей было невпроворот, – писал Пашка, – я послал Вовку, братана, в Анапу, да тот и сам рвался – никогда на морях не был. Передал кое-какие документы, и чтоб посмотрел, как твое предприятие заасфальтируют. Первый слой, наверное, тонкий положили, машины все ямки повыбивали.