Под знаком льва

Всю играющую в карты братву он крутил, как хотел, и не только здесь. Всюду, где бы он ни сидел, ему равных не было. За свои двадцать девять лет отсидки, начиная со сталинских времен, ни одному зеку пришлось с ним поплатиться собственной шкурой, проиграв в карты. Марку он держал по нынешнее время. Другу своему, Деду, говорил: «Я, братан, свободы боюсь, как черт ладана. Самое большее, что я там находился, – одиннадцать дней между сроками. Я чуть не извелся, пошел и украл в ларьке двести семьдесят рублей и часы, слава богу, назад привезли.

Длинный долго мозговал, как технически провернуть это дело. Если дал слово Белому – надо делать, хоть и мужик он нормальный, этот Таяновский. Вечером Длинный выбрал момент, когда никого вокруг не было (обычно возле него всегда тасовались кенты), и подозвал к себе шныря:

– Ты, Васек, подкинь к нему под подушку или в тумбочку сигарет своих, чаю, а братве кричи, что скрысятничал, сука.

На зоне за воровство били и опускали человека. Убить, может, сразу и не убьют, но здоровье отнимут точно. «А то так, с бухты-барахты, опустить человека… братва может не понять, – рассуждал Длинный, – да и Игрок вдруг поднимет хипиш, начнутся разборки».

Вечером после ужина шнырь метался по бараку и матерился злым матом.

– Васька, в чем дело, что у тебя пропало? – спросила братва.

– Какая-то крыса насунула чай и сигареты, да и сало было в кульке.

Кент шныря подошел и стал подыгрывать:

– Может, у этого тихони поглядишь, уж больно у него рожа правильная, – показал на Таяновского.

Игорь сидел на койке. Он оторвал глаза от газеты и молча поглядел на разыгрывавшийся спектакль, затем, не обращая на них никакого внимания, упал на койку и взялся читать дальше. Шнырь со своим кентом подошли к Игорю:

– Братик, не в обломняк, – ехидным голоском обратился к нему шнырь, – давай посмотрим у тебя, глядишь, и обнаружим пропажу.

Дед молча наблюдал за происходящим. Увидев, что наезжают на Таяновского, окликнул:

– Ты, промокашка, что ты от мужика хочешь? Что за наезд? Нас целый день в бараке не было.

– Да мы поглядим, если нет – не в западло, извинюсь.

Дед примолк.

– А если нет у меня ничего, я тебе рожу набью, устраивает? – спросил Игорь, вставая с постели.