Туман над Токио

Наверное, их ещё не продавали в то время в токийских секс-шопах и, о, пречистая дева Мария, золотым рукам Огава-сенсея крупно повезло.

Много раз я убеждалась на своём личном опыте и на фактах из жизни общих знакомых, что врач от бога Огава-сенсей обладал даром ясновидения. Однажды, после концерта звёзд аргентинского танго, мы с хорватской подругой Рубеной и двумя японскими девушками были приглашены Огава-сенсеем на ужин в итальянский ресторан. Сенсей впервые видел Рубену и, как мне показалось, мгновенно увлёкся ею.

Он сидел напротив Рубены, и не сводил с неё глаз. Всё было логично. Средиземноморская красота хорватки, то есть каштановые вьющиеся волосы, карие глаза, сверкающие в ресторанном полумраке, точёное лицо и фигурка могли сразить наповал даже таких крепких, женатых до зубов оловянных солдатиков, как сенсей. Одно только смущало меня в его пристальном взгляде: он выражал не столько восхищение красотой моей подруги, сколько неясную тревогу, дискомфорт (по моим предположениям) от чар Рубены, беспокойство (как я думала) в преддверии сильных чувств.

Сама я оживлённо беседовала и смеялась с японскими девушками, но краем уха слышала обрывки беседы Рубены и опытного врача Огава. Сенсей произнёс:

– Рубена-сан, вас ничто не беспокоит по-женски? Вы могли бы, между прочим, прийти ко мне на консультацию…

– Благодарю вас, Огава-сенсей! И хоть я и не люблю женских консультаций… как бы лучше объяснить… ну, по причине застенчивости, сами понимаете… Честно признаться, я не консультировалась уже лет пятнадцать… да, пятнадцать… с самого рождения моего сына… но непременно воспользуюсь вашим любезным приглашением, – оправдывалась Рубена.

Ага, подумала я с лёгкой ревностью, властелин треугольников уже возжаждал прощупать у Рубены холм Аполлона и пояс Венеры! Наверное, тоже однозначно скажет: «Красавица!»

Японские девушки обсуждали поездку на три дня и две ночи в Токио, и я присоединилась к их спорам, в каком отеле лучше забронировать номер.

Взгляд сенсея становился всё тревожней, хотя обсуждаемые ими темы были самыми что ни на есть обыденными, не медицинскими.

Сенсей спросил, как зовут сына Рубены. Она назвала имя. И тут врач допустил бестактность:

– По-немецки это имя звучит как рак, злокачественная опухоль.

Рубена смутилась, не зная, что и ответить. А я в свою очередь тоже допустила бестактность и по-дружески вонзила под столом свой каблук-шпильку в ботинок сенсея.