Мёд и Лимон

В одну секунд он уже протягивает мне стакан, а уже в следующую мы аккуратно выезжаем на дорогу. Кофе невыносимо горяч и обжигает кончик языка.

– Вы считаете, что я перехожу границы?

– Да. И тебе лучше остановиться на этом. Ты видел то, что видел и это ничего не меняет.

– Вы думаете, что физическая боль лечит душевную?

– Что, прости?

– А если серьезно?

– Какая тебе разница?

Дастин выбивал меня из меня самой. Он рвал мой воздушный пузырь безжалостно.

– Вы хотите узнать это?

– Да. Именно. Какое твое дело во всем этом? Не стоит лезть в чужую жизнь.

– Вы меня старше всего на пять лет.

– Перестань. Ты меня путаешь.

– Вы не отвечаете на мои вопросы, почему я долен отвечать на ваши?

– Ты сам начал.

– И буду продолжать.

Я пытаюсь сдержать нарастающий гнев. Нельзя, так нельзя!

– Ты не можешь говорить мне все что тебе вздумается. Я тебе не малолетняя подружка.

– Я так не говорил.

– Я и не говорю, что говорил. Ты ведешь себя так.

– Мисс Оуэн, вы думаете, что вам удается справляться со своей жизнью и никто не видит ваших фальшивых улыбок, вашей невнимательности, ваших длинных рукавов и страха.

– Что все это значит?

О чем он говорит?

– Это значит, что я не единственный, кто это замечает. Этого не замечаете только вы. Или делаете вид, что не замечаете.

– Мы уже скоро приедем? Я не хочу продолжать этот бессмысленный разговор.

– Да, скоро. Буду ждать вас вечером после занятий на паркинге.

– Зачем это?

– Просто поговорим.

– Я не приду.

У меня есть дела.

– Нет у вас никаких дел. Сегодня вторник. И мы увидимся на лекции.

– Ты бредишь, Дастин. Нам не о чем говорить. И прекрати задавать свои вопросы. Особенно, если знаешь на них ответы. И да, физическая боль помогает справиться с душевной. Как студенту с профилем психологии ты должен это знать.

Я хлопаю дверью авто. Что? Я только что хлопнула дверью? Как это могло произойти? Что случилось за одну неделю. Как могла одна неделя все изменить.

Я подавляю желание почесать еще незажившие порезы.

Несколько студентов слишком пристально следили за моим внезапным появлением из машины Дастина. Воротничок поправлен, пуговицы на рукавах застегнуты.

– Ханна, как вы? – Адам бесцеремонно врывается в мое личное пространство.

– Спасибо, все замечательно.

Что он знает? Что он видел?

Его глаза рассматривают мою рубашку и длину моей юбки.

– Вы уже решили с пьесой?

– Нет еще. Я не решила. Я бы все-таки отказалась.