АлкоМаг 2

Красоты большого города могли ошеломить меня лишь на весьма короткий промежуток времени, после чего я подсознательно начинал стремиться к тишине и уединению.

Кстати, об упомянутых мною архитектурных символах столицы … Свернув на перекрестке, наш автомобиль оказался на Красной площади! У меня не было в этом абсолютно никаких сомнений! Прямо напротив, за высокой зубчатой стеной, были башни Кремля! Вот только при всем этом был один важный нюанс – и сам Кремль и его стены были коричневого цвета. Цвета намокшей под осенним дождем глинистой земли …

А вот и он – Мавзолей! Правда, на нем огромными буквами было исполнено имя «И.

И. Карпов», но сути это не меняет. И там и здесь население было исполнено святой веры в вождизм, непрестанно носясь с весьма сомнительными мощами какого-либо исторического маргинала, оставившего свой неистребимый след в памяти многих поколений. Бросалось в глаза так же и то, что вся площадь и подступы к кремлевской (или как она тут у них называлась) стене были в буквальном смысле усыпаны госгвардейцами. Вооруженные дубинками, они двигались не организованно (тогда можно было бы еще предположить, что у них тут что-то типа парада), а хаотично, словно молекулы. Мда … Судя по всему, Романовский прячется от народной любви.

Заметив мою увлеченность этим зрелищем, Вик тронула меня за рукав.

– Ты впечатлен нашей Бурой площадью?

– Слов нет! – с неприкрытым сарказмом ответил я и укоризненно посмотрел на нее – не прикалывается?

Как оказалось, мои догадки были верны – Вик спрятала улыбку в ладони и с опаской взглянула на спину водителя.

– Ты называл ее Желто-коричневой, – тихо произнесла она. – Имея ввиду …

– Я понял, не продолжай, – усмехнулся я.

Как оказалось, Вик проживала всего лишь в нескольких минутах езды от этой самой Красной (Бурой) площади. Фокус был в том, что на этот раз мы подъезжали к ее жилому комплексу с противоположной стороны города.

– Вот мы и дома! – Вик приложила банковскую карту к устройству на «торпеде» автомобиля – считыватель откликнулся мелодичной трелью.

Едва входная дверь захлопнулась за нами, Вик взглянула на меня очами чумачечей кошки.

– Бельский, – страстно произнесла она. – Я никак не могу позабыть слова, произнесенные тобой в баре … Это так необычно … Скажи, а ты правда шутил?

Ну, вот, кто о чем, а женщины – о своих внутренних переживаниях …

– Лишь отчасти, – я серьезно взглянул на нее.

– Ммм, – протянула она, мечтательно прикрыв веки.