Пассажир декабря. Повесть о любви и психотерапии

– На Тенерифе, идиот! – снова голос срывается на визг.

– Думаю, да, но сейчас проверю.

Пирогов встает с кровати, раскрывает шторы. Я вижу солнце, океан, гребешки волн, фантастический пляж из черного вулканического песка, искрящегося на солнце, как снег. Серфер катится по волне в сторону скал. Кто эта Юля? Она явно знает Пирогова, а он ни бельмеса. И спросить ее неудобно. Паршивенько.

– Ты что застыл, слонопотам? – голос скатывается на истерику. – Ты не один? С кем ты там? С кем ты улетел? У тебя было два билета, я видела.

– С женой, – отвечает Пирогов, прикинув мощным интеллектом безубыточный ход.

– Завязывай пить, енот! Она мне звонила три дня назад.

– Кто?

– Жена!

– Чья?

– Твоя, дебил. Устроила истерику, что ты ей изменяешь и не только со мной, как оказалось.

– Да, а с кем еще? – удивился я искренне.

– С Лидией, твоей новой плоской мразью, – голос в трубке готов расплакаться.

– Ну, ну, успокойся, это вряд ли правда, – сказал я неуверенно.

– Почему у тебя такой странный голос?

– Какой?

– Как не твой, ты сколько дней пьешь, имбецил?

– Кстати, ты забыла паспорт у меня в кармане, – врет Пирогов, чтобы увести беседу в сторону от неприятной темы.

– Какой паспорт?

– Заграничный.

– Я ничего не забыла, мой паспорт у меня. Как бы я сейчас была в Паттайе, по-твоему? Идиот! Чей у тебя паспорт? С кем ты улетел, кретин?

– Один, не волнуйся так.

– Ты врешь, ты никогда не летаешь один! Это она, опять она…

– Кто?

– Лидия, эта особь, эта пакость с небес, – голос в трубке готов расплакаться.

– Ее тут нет, и паспорт не ее. Какая-то Мария Бах, ты не знаешь, кто это?

– Завязывай пить, идиот! Это твоя жена. Ну ты допился! Я тебя люблю, козла. Пока. Лечись. Целую.

В трубке уже гудки. Мария – жена Пирогова? Не припомню такого.

Сейчас не это важно. Надо сказать Пирогову, чтобы нашел зубную щетку перед тем, как он докарабкается в бар. Снова истошно вибрирует смартфон. На экране имя – Николай. Пирогов снимает трубку.

– Ну, ты как? – приятный мужской голос, насыщенный баритон.

– Не очень…

– Колись, с кем ты там? Я, между прочем, волнуюсь!

– Ну, с Юлей, – отвечает Пирогов, а сам думает, с чего бы этому Николаю волноваться за Пирогова.