Дедсад

Администрация срочно наращивала персонал, поскольку «хором» из шестнадцати человек они ходить или спать не умели, но требовали к себе щепетильности и пофамильного уважения. И что?

Появилась текучесть, которая изменила вязкость времени, ежедневная трясина взялась и зацвела, а само болото жизни незаметно задвигалось и расслоилось так, что кое-где из него уже можно было напиться. «Пенстарс» были разношёрстными, а «пенсы» – разномастными. Разница существовала для понимания её необходимости, например для того, чтобы всё познавать в сравнении.

Отношения между ними натянулись свободные, поскольку никто никому был не нужен и никто никому не должен. Странное это возникло товарищество, когда времени у каждого было с избытком, а вообще – угрожающе мало…

И сама собой задача оказалась одна – бороться за продолжительность жизни. А поскольку не только шестнадцать «пенсотеков», но и всё население земного шара, за исключением буддистов, или дзен-буддистов, или ламаистов и типа того, – были не кто иные, как чистокровные экспериментаторы, проживавшие каждый свою историю впервые… Задача оказалась одна – не подходить близко к обрыву и вообще стараться в эту сторону не смотреть.

Стало быть, всякий живущий на земле не кто иной, как экспериментатор, испытатель судьбы и личные результаты любого экспериментатора-испытателя всегда шли ему в зачёт и персональное дело, а потом уже в биографию. Условия и могли, и менялись, принципы же – никогда. Бог следил за этим непрерывно и даже учредил, для безупречной широты контроля, самые различные инстанции.

За кажущейся массивностью и историзмом процесса всё учитывалось подробно и обязательно, и даже появлялись мнения, что дотошно. Тем не менее у каждой канцелярии свои правила, а у небесной канцелярии – принципы. «Пенсы» разбились на две тройки, а «пенстарсы» структурировались по настроению, погоде или тематике и разгулу воспоминаний. Хотя среди них высунулись и особенно одарённые, те, что стремились расположиться не только на своей, но и на чужой половине поля.

И у них это получалось, не встречая особого возражения у патриархов.

Основные процедуры жизни были всем хорошо знакомы: три раза поесть, один раз поспать и один раз поучиться китайской гимнастике. Остальное – свободное время, полностью походило на общую независимость, поскольку, невзирая на заготовленные заранее мероприятия по досугу, оно прожигалось всей группой по собственному усмотрению, как душе будет угодно.