Повесть об Анне

Светлана кивала и, смотря на невыносимо измученного главного врача, утверждала, что он на верном пути, так как консилиум неврологов и круглосуточное наблюдение – путь к выздоровлению сына. Глаза Станислава Сергеевича казались очень уставшими, кожа вокруг век стала ярко-розовой от бессонницы.

Затем разговор зашел о прошлой ночи, когда на третьем этаже дежурила Маргарита. Светлана рассказывала сумбурную историю про сон Маргариты, чуть ли не мистические события, а также про укол санитара, который уложил бы спать слона, но на Анну подействовал не сразу.

– Ей поставили новый замок на дверь? – произнес Станислав Сергеевич.

– Нет еще, она пока что спит. После сна, когда она пойдет на тестирование, мы хотим без ее ведома заменить сердцевину замка.

– Думаешь, она где-то раздобыла ключ?

– Либо она раздобыла ключ, либо санитар забыл закрыть дверь снаружи. Но Маргарита сама лично проверяла закрыта ли ее дверь.

– Но Маргоше в ту ночь вообще черт знает что казалось. Может померещилось, что дверь закрыта?

– Не хочу думать, что она помешалась, – вздохнула Светлана.

 – Но поскольку она сама рассказывала, что ей отчетливо казалось, что Аня стоит возле ее стола… Жуткая история… а потом чудилось, что лифт туда-сюда ездил… Странно это как-то. Не знаю, не производила она впечатление чокнутой.

– Все может быть, – махнул рукой Станислав Сергеевич. – Я слышал, что Леонид полностью раздвоился?

– Да, – печально кивнула Света.

– Сколько мы над ним работали? Год? Полтора?

– Где-то так.

– И все к черту…

– Не совсем. Он снова взялся за свое, но тенденция уже другая. Йосиповна говорит, что можно будет достичь тех же результатов, главное не прекращать давать нейролептики.

– Ясно.

Мыслями Станислав Сергеевич уже был не здесь, он уже вез сына в больницу и перебирал в голове последовательности, с которыми он будет рассказывать докторам детали симптомов Кости, стараясь ничего не упустить. Света это заметила и не стала далее спутывать его мысли странностями Анны.

Да в этом и не было необходимости. Она кивнула, попрощалась и пошла назад на третий этаж дожидаться, когда Анна, наконец, проснется.

Паша ответил на последний вопрос, поставил на листке бумаги окончательную галочку и отдал этот лист профессору Охрименко. Профессор скрепил листы скобой, уложил их в прозрачную папку с бумагами и, сложа руки перед собой, посмотрел на парня, который, озабоченно постукивая пальцами о стол, смотрел на доктора.