Лучшее, что есть во мне

Мне показалось, что я попала в лабораторию древнего алхимика, где наблюдала за рождением философского камня, как мотылек, не понимала, почему зрелище так притягательно. Сон одолевал меня, но отступал перед звенящими звуками. Дрема окутывала на мгновения. Я открывала глаза, и магия продолжалась. Когда я проснулась в очередной раз, с улицы лился свет, а Слава вертел в руках готовое изделие. Меня окончательно разбудил его радостный голос:

– Смотри, – он протянул мне свое новорожденное дитя.

Рукоятка опустилась в мою ладонь, как драгоценность.

– Нож, – констатировала я, пытаясь прийти в себя после увиденного – не могла поверить, что магическая ночь завершилось. – В самом деле.

– Это… это… медитация. Понимаешь ли ты… понимаешь, – он вдруг захлебнулся, чего с ним никогда не случалось, – это очищение. Как бы тебе описать… Это перерождение, как у Христа, которому был дан второй шанс.

– Шанс?

– Как у грешника.

– Христос – грешник?

– Он преодолел искушение дьявола, но не искушение добром.

– То есть?

– Мир – целостен.

И в нем присутствует два полюса: добро и зло. И Христос отринул эту целостность, он выбрал один полюс. И ему был дан второй шанс охватить зло, и он спустился в Ад…

– Зачем ты мне это говоришь?

– К тому, что христианство однобоко. И тебе не обязательно ему следовать. Ты можешь следовать собственному пути.

– Слава, у тебя кто-нибудь есть? – пришло мне в голову.

– Нет.

– Твои родители умерли?

– Да.

– А я почти не общаюсь с матерью. С тех пор, как она ушла от нас с папой, она все равно что умерла.

– Когда люди уходят из твоей жизни, это освобождение.

– Освобождение?

– Значит, они выполнили свою функцию и больше тебе не нужны. Значит, ты продвинулась на ступень выше, чем была.

– Все же я предпочла бы, чтобы она осталась.

– Никогда ни о чем не жалей. Жалость – то, что тянет нас вниз. Замедляет развитие.

– Не все служит росту.

– Все. А иначе зачем быть?

– Ты – эдакий коуч.

– Кто?

– Коуч. Тренинги личностного роста.

И все такое.

– Не смеши меня. Я тебе рассказываю, как я живу.

– Знаю-знаю. А какими были твои родители?

– Теми, кто вырастил меня таким, каким я стал.

– Ясно. Я очень любила своего папу.

– Это видно.

– Это как?

– У тебя на поведении печать, – он усмехнулся.

– Жаль, что он не увидел Париж. Не успел дождаться, пока кончится запрет на выезд за границу. Он же невыездной был. А так хотел. Странный у него был выбор профессии. Ему бы филологом.