Струны пространства

Ведь ты не выдержишь экзамены.

Я молчал. Надежда Ивановна замолчала тоже. В класс вбежали девчонки, нарядные, в белых фартуках с белыми бантами. Последний день учебы. Потом только экзамены. Девчонки стайкой склонились над учительским столом и защебетали с Надеждой Ивановной по поводу украшения актового зала. Я терпеливо стоял, пригвозденный к полу. Несмотря на то, что появился удачный момент улизнуть из кабинета, я его не использовал. Вместо этого я любовался на Аленку, на ее пшеничные волосы, которые сейчас отливали золотом, потому что на них падал солнечный луч, на ее стройные ноги в светлых гольфах, на подол короткого платья, на пояс фартука, завязанного сзади бантом и стягивающего и без того узкую талию.

Наверное, это все, что останется мне от школьного десятка лет – третья парта у окна и Аленкина голова, которая иногда нет-нет, да и обернется, скользнув по мне беглым теплым взглядом. Мне было интересно, а если бы я стоял у доски, Аленка смотрела бы на меня, не стесняясь, или наоборот, отвернулась бы в окно, а может быть, смущенно опустила бы глаза в учебник? Но к доске меня никто из-за моего поведения не вызывал. Учителя старались меня не замечать. Я был черным пятном класса, шпаной и хулиганом. Это я понимал и школу посещал редко. В основном в конце четвертей и года, чтобы написать контрольные. Писал я их на твердые тройки, но учителя и их неохотно ставили, считая, что работы мною списаны.

– По три шарика вешать или по пять на столб? – спросила Аленка и внезапно оглянулась. Мимолетная полуулыбка розовых губ.

«А поцелуй я, конечно же, из памяти сотру. Спокойно он мне жить не даст», – нахмурился я. Мне так хотелось пойти в актовый зал и смотреть на Аленку: как она разговаривает, как смеется, как командует, куда вешать шары и плакаты, но…

Но там я был никому не нужен.

– Что же мне с тобой делать-то? – горестно спросила Надежда Ивановна, и тут только я заметил, что в кабинете мы опять одни.

– Да отстаньте вы от меня! – искренне предложил я. – И вам спокойнее будет, и мне.

– Душа у меня за тебя болит, бестолочь!!! – крикнула она в сердцах. – Иди отсюда с глаз долой. Постой. Вот на листочке расписание экзаменов написала. Не опаздывай. С собой ручку и чистую тетрадку. Если забудешь, забежишь ко мне, я дам. Рубашка белая. Есть?

– Есть, – с недовольством ответил я, потому что рубашка была мне уже маловата. Но я тут же подумал, что можно не застегивать верхнюю пуговицу, а рукава закатать по локоть и будет не так заметно.