Жития Грешка и Гармонии. Книга Первая

Вот, например: его украли

(А он не плакал, не кричал)

На свой корабль летучий люди

О трех гигантских головах;

Отныне Сашка с ними будет

Ходить в морях, и в небесах

С бесстрашной удалью носиться.

Ковях, как глянет, – удивится:

«Он стал волшебным и большим!»

От зависти позеленеет!

Никто не будет драться с ним,

Никто обидеть не посмеет!

Ах, как же будет им досадно,

Что Сашку Спорина они

Винили глупо, беспощадно!..

«Мы виноваты! Извини!» —

Воскликнут все без исключенья,

И будут Сашку уважать,

Просить пощады и прощенья,

И рады будут с ним играть, и…

Но закончим эти грезы,

Уже давно засохли слезы

У фантазера на щеках.

Он, осмотревшись, ужаснулся:

Журчал ручей в густых кустах.

Кругом деревья. Мох тянулся,

Как паутина, по ветвям,

Зеленовато-ядовитый,

Он расстилался по камням;

И гул, тревожный и сердитый,

Висел в вечерней тишине.

Унылым холодом пахнуло,

И меж деревьев в вышине

Крыло огромное мелькнуло…

Скорей, скорей отсюда прочь!

Над всей землей сгущалась ночь.

А лес всё сказочней казался…

Герой метнулся наугад!

За ним, он слышал, КТО-ТО гнался,

Но оглянуться и назад

Взглянуть? – И я бы не решился!

Вперёд! и только лишь вперёд!..

Вдруг лес дремучий расступился…

И Сашка место узнаёт!

Здесь он с мальчишками бывал,

Играл без устали весь день.

Вон там когда-то дом стоял.

Теперь торчит горелый пень.

Осталась старая беседка,

И люди здесь бывают редко.

К посёлку узкая тропинка

Петляет меж густых кустов,

А с высоты – поляна льдинкой

Светлеет средь морей-лесов.

Здесь жил когда-то, говорили,

Какой-то странный человек,

Его за что-то обвинили

В тот довоенный, смутный век.

Он то ли взятки долго брал

Или с правительством повздорил?

Возможно, что-то написал

Иль много знал и часто спорил?..

Кто знает. Так или иначе

Он грубой силой был назначен

В тюрьму преступником большим,

Лет десять жил под автоматом,

Ну а затем (да воздадим!)

Отпущен с чистым аттестатом.

Его родная сторона

Ничем к себе не зазывала,

Сошлась с другим его жена,

И дочь давно женою стала…

Сначала где-то он скитался,

Потом стал жить в лесу один.

В поселке всяк его чурался

За то, что странный гражданин,

Как помнят те, кто долго жил,

Ни с кем нигде не говорил.