Роковое клеймо

Прошла неделя и консилиум принял решение, что меня необходимо перевезти в город, хотя дороги я могла не вынести. И снова судьба играла со мной, ставя на узкий мост между жизнью и смертью.

Из такого времени я помню, только одно, как шла по золотистому полю, возможно, во сне или в своем бреду, я видела колосящуюся пшеницу, было так солнечно, что мне приходилось прикрывать глаза рукой. Было хорошо и так радостно на сердце. Где-то вдалеке вокруг белой скатерти сидели мои родственники давно ушедшие из жизни. Я торопилась к ним на встречу, как вдруг ко мне побежал маленький мальчик лет трех, он улыбался широко, приближался ко мне, расставив ручки для объятий.

Солнце словно запуталось в его волосах, отсвечивая и переливаясь. У него были карие глазки и светлые волосы. Если бы ты только знал, как мне было хорошо и сладко от этого сна.

Я не помню, только одного важного момента, обняла ли я его, взяла ли на руки, чтобы прижать, поцеловать и вдохнуть детский запах ребенка. С этими мыслями я жила все эти годы.

Мне кажется, мой родной, что там во сне, это был ты. Надежды на выздоровление врачи не давали, как и родные не хотели рисковать везти меня в город. Мама, собрав силы, приехала в больницу. Там были все. Не знаю, только и никогда об этом не спрашивала, был ли там мой на тот момент будущий жених.

Мама, прижимая, мою обессиленную руку к своей щеке рыдала и умоляла простить. Она говорила ласковые слова, как в детстве и заклинала не умирать. Я слышала ее голос, как сквозь туман, но четко осознавала все слова.

Она молила, чтобы я выздоровела и поклялась, что не позволит, чтобы меня выдали замуж насильно. Возможно, только она и поняла причину моей внезапной и странной болезни.

Мне было больней всего слышать страдание матери. Я не желала, чтобы она плакала, ее слезы обжигали меня.

Я тоже молчаливо, но плакала, смутно видя изможденное, потемневшее от горя лицо мамы.

А когда она уходила, я лежала и, практически не отводя взгляд от белого потолка палаты, думала.

Ну, что с того, что я выйду замуж? Лейла права, родители не желали зла, они боялись, что я останусь одна, что они состарятся и умрут и никто не позаботиться обо мне.

Возможно, в том человеке они видели надежного мужчину, и это вселило надежду, что он будет любить меня, несмотря на внешний вид.

И ведь, он был добр, как и щедр, а ведь я могла и не согласиться. Потраченные деньги в нашем незавидном на тот момент положении, могли к нему и не вернутся, если они были взяты в долг.