Сказки для инопланетян 2

 – А ты, Маврикий Одисеевич – мерзавец и бездарь! Вместо того, чтобы учиться у великих, всю жизнь только и делал, что завидовал и ненавидел. Поэтому и попал на такой "тот свет", где за все твои "заслуги" тебе и воздастся сторицей!.. Секундант! Секундант!..

– Постойте! – снова закричал графоман Маврикий. – Да, я, конечно, позволял себе всякие шалости, но ведь не со зла! А, напротив, из любви к вашим творческим потугам… Ой, простите! Опять я не то ляпнул!

– Дуэль! Только дуэль! – завопил Пушкин. – Любым видом оружия!.

. Секундант, выдайте ему… то, что он попросит! Мне безразлично из чего он будет стрелять, лишь бы проучить этого негодяя!

– Я… только из рогатки умею, – признался Чушкин. – Да у меня всё равно рука не поднимется выстрелить в великого поэта…

– Вот, держите своё оружие, – протянул секундант Маврикию Одисеевичу деревянную рогатку и маленькую шпонку.

– А мне прикатите Царь-пушку! – потребовал Александр Сергеевич. – Это будет символично. Поэт Пушкин пристрелит обидчика из Царь-пушки! Ха-ха!.

. Это звучит! Даже очень символично!

Народ встретил шутку Пушкина громкими аплодисментами, весёлым свистом, ржанием и кудахтаньем. Бабы стали подбрасывать в небо вееры, мужики – пиджаки и лапти, дети – лошадей и кур.

– Ну подождите! – взмолился Маврикий Одисеевич. – Нельзя же так! Да и всё равно ничего не выйдет. Какая может быть дуэль? Мы же на "том свете". Нельзя умереть дважды!

– Смерть не снимает ответственности за содеянное при жизни! – торжественно сказал Пушкин.

 – Дуэль неизбежна! Ваш выстрел первый.

Прикатили Царь-пушку, зарядили ядром. Дуэлянты разошлись. Маврикий Одисеевич поднял рогатку, сделал вид, что целится, выстрелил в небо, чтобы никого не поранить.

– Ну вот-с и настал час расплаты! – расцвёл всем лицом Пушкин, поднося факел к запальному отверстию.

Царь-пушка издала дикий звук, будто намедни объелась гороха. Ядро с рёвом вырвалось из дула и полетело в сторону Чушкина.

– Нет!.. Нет!.. – вскричал бедный графоман, хватая раскалённое ядро на лету руками и пытаясь его удержать.

 – Не надо!.. Не надо!..

Коварное лицо Пушкина продолжало победно ухмыляться. Бакенбарды вздыбились, отчего он стал похож на Чеширского кота. Кудри на голове сплелись в рога.

Несчастный Маврикий Одисеевич чувствовал, что куда-то проваливается. Проваливается всё глубже и глубже. Пушечное ядро несёт его в самую преисподнюю – в темноту, во мрак. Но отпустить его он боится. Вдруг взорвётся!

– Да отпусти же!..