Дорога сердца. Вытворчество из глубины души

После – совсем разлагаясь, медленно-верно домой. Желательно к нелюбимым.

К тем, чьи до боли чужие души, в непонимании сохнут от жажды.

И чертыхаться, искать виновника, да прикрываться лживым миром,

И многослойно укутать себя от режущей больноправды.

И если вы скажете мне, что это ещё жизнь,

Я рассмеюсь до горьких-прегорьких слез.

Очнитесь, мои хорошие, вы же совсем не всерьёз?

«Слушай меня, Луна, мелькай за окном желтоватой улыбкой…»

Слушай меня, Луна, мелькай за окном желтоватой улыбкой,

А я расскажу лишь о нем и о том, как возле него – мне уютно, легко и беспечно,

И как для души-весны стал путем он млечным,

И сердце – оркестром в полном составе, а не как раньше – плачущей скрипкой.

Ведомая за руку счастьем, любовью и мигом неповторимым…

Люби меня долго-долго-долго, любимый!

Пой вместе со мной, Луна, не скрывай серебра-переливы за крышами многоэтажек,

Лови каждый вдох, ласкай этот мир самым нежным влюблённым взглядом…

Когда прижимаюсь к нему – ни-че-го-ничего не надо!

Есть только минута – момент! А остальное – не важно!

И как Москва-новогодняя-предрождественская – глаза сияют необъяснимо!

А ты люби меня долго-долго – долго, любимый!

И надо бы спать, Луна, наше время пошло, поплыло над встревоженным ночью городом,

Во мне – сотни тысяч снежинок кружат-парят и медленно тают,

А он – далеко, но всегда со мной.

И больше – ни на секунду и ни на йоту не обернусь холодом.

И оставайся навечно внутри – Богомхранимый…

Люби меня долго-долго-долго, любимый!

«Боже! Спаси метущиеся души, зажатые в тиски разумом…»

Боже! Спаси метущиеся души, зажатые в тиски разумом,

Лишённые голоса права,

Прозрачные от безразличия…

Уставшие от прогресса-мира-энергичного,

Глотающие суету, покорно идущие на расправу,

И потеряв дыхания-курс, дыша навязанной заразой.

Ведь каждый день их, как очередная масса серая – пластилина,

И взгляд – разбитый, словно фонари на забытой улице,

А руки-плетью опущены.

И все мечты – на антресоли – пылью.

Безвольное тело бредет в одном направлении, сутулится,

А понедельник – утро – уже привычная «скарлатина».

Боже! Открой глаза им! Намекни как будто невзначай!

Пошли им странника-чудака. Пусть дивятся!

Пусть придут в ужас, дабы заново родиться,

Дабы в поединке победить себя-тряпичного.