…берёзки люблю

Старуха решила бежать и повернулась к Митьке спиной, делая вид, что не слышит его, но дорогу ей мгновенно перегородил Андрей.

– Вы не ответили на вопрос, – сказал Андрей.

Торговка, понимая, что скрыться ей не удастся, раздраженно заявила:

– Некогда мне. Спешу я!

– Куда же это интересно вы спешите, цветочки то ведь еще не все распродали?

– А мне хватить, я давече рано поднялась, ой, рано, и побольше в корзину нарезала, так что выручка та же, – пытаясь оправдаться, сказала она.

Однако, поняв, что обман не удался, продолжила:

– И вообще, вам-то какое дело?

– А такое, что письмецо то придется вернуть!

– Какое такое письмецо?

– Такое, что у вас в корзинке под цветами.

– Где? Нету там ничего.

– Тогда, разрешите, я вам помогу, корзинка то ваша, небось, тяжелехонькая? – усмехаясь, добавил Андрей.

Потянувшись за корзиной, Филипенко заметил, что старуха только сильнее прижала ее к себе и отчаянно пыталась вырваться из окружения, но все ее усилия были напрасны.

– Не надо, не тяжелая она, сама донесу.

– Нет уж, разрешите, – произнес Андрей, потянув корзину к себе.

Наконец, корзина оказалась у него в руках.

– Да что ж это делается? Люди! Грабять средь бела дня! – завизжала она.

На ее зов быстро прибыл милиционер. Он громко свистел в свисток. Андрей быстро раздвинул цветы и, заглянув в корзину, увидел на ее дне заветный конверт. Филипенко быстро спрятал его и со словами: «Спасибо, бабуля» быстро отдал ей корзину и вместе с Митькой бросился бежать.

Когда на площадь прибыл милиционер, искать было уже некого, «нарушителей» и след простыл, а женщина осталась растерянно стоять с корзиной в руках. Тем временем Андрей с Митей спешили в отряд с важным конвертом.

В двух километрах от леса, в котором расположился отряд командира Половцева, есть деревенька. Старая она, почти опустела, как говорят местные жители «три двора на четыре стороны», но даже в такой маленькой деревеньке всегда было с кем поговорить.

Я – житель этой самой деревни Григорий Крапивин, иду по запыленной дороге к своему соседу, что живет на самом краю.

Деревня-то у нас большая, а дворов мало. Вот и приходится от одной хаты до другой добрых пятнадцать минут идти. Мне двадцать четыре года, работы не боюсь. Что еще о себе сказать…? Даже не знаю. А вот, вдалеке показался дом дядьки Парфена. Я не спеша сошел с дороги и заковылял по узкой стежке, протоптанной в траве. Вскоре я стоял у крыльца перед его домом.