Дорога за горизонт

 – Тише там!

Пол-Джин-Питер-Эйс еще раз крикнул хозяина.

Клаус зашел в гостиную и впал в секундный ступор: его друг лежал обездвиженный с обвисшими руками и обмякшей головой.

– Мать твою! – выругался Клаус и попытался помочь Вику.

Слегка пошлепал его по щекам и плеснул водой в лицо друга. Когда Вик пришел в себя, Клаус увидел жизнь и страх в его глазах. Немного откашлявшись, Вик согнулся, и из его рта вылез язык.

– Ох, ты проглотил язык!

Прислонив Вика к спинке дивана, Клаус скомандовал:

– Сиди ровно, понял?

– Поа!

В глазах Вика можно было разглядеть извинения за доставленные неудобства, впрочем, Клаус предпочел этого не замечать.

– Он проглотил язык… Да, сейчас все нормально… Да, сидит спокойно… Хорошо, учту!

Вернувшись к другу, Клаус сел на диван рядом.

– Слушай внимательно! – приказал он. – Я сейчас иду спать, так как я совсем без сил. С тобой останется Пол-Джин-Питер-Эйс, он за тобой присмотрит. Сделай мне одно одолжение, друг. Постарайся не умереть! Если захочешь спать, ложись на бок, тогда ты не проглотишь свой язык.

– Поа.

Ничего не ответив, Клаус побрел в спальню. Пол-Джин-Питер-Эйс остался за главного и пристально смотрел на некогда знакомого ему человека. Он помнил его, но что-то в нем сильно изменилось! Раньше, когда этот человек приходил, он уделял много времени ему – коту, часто гладил, подкармливал вкуснятиной, пока хозяин не видел, и улыбался. А сейчас этот человек сидит и смотрит будто бы в шестое измерение, но он – кот, знает, что люди не умеют видеть так, как видят коты.

Пол-Джин-Питер-Эйс сел рядом с человеком и опустил голову ему на колени. Человек не обратил на это внимания, но Пол-Джин-Питер-Эйс знал, что это успокоило человека. Так и шли часы, пока хозяин не проснулся и не приготовил для всех ужин.

Минуло несколько суровых январских недель. В Петербург ворвался мороз. Он сковал своими ледяными объятиями весь город, желая лишь одного – полного повиновения. В этом городе минус тридцать градусов по Цельсию ощущаются так, как в средней полосе России – минус пятьдесят.

На работе Клауса ждали бессчетные дела. Большая часть питерских автомобилей не желала заводиться, аккумуляторы умирали за одну ночь, стартеры промерзали насквозь. Кто-то из коллег пошутил: если морозы будут крепчать, к ним в сервис на починку наверняка доставят поезд метрополитена.

Дела полностью завладели Клаусом, ему некогда было жалеть себя, этому он был бесконечно рад.