Ритуальные принадлежности

Слава богу, теперь уже дни становились короче, и чтобы лампу не зажигать, можно пораньше лечь, поскорее заснуть и не помнить ни о чем… А назавтра со светом в окне начать какое-нибудь неотложное дело – в скотском сарае, на огороде или в палисаднике, где пора подвязывать стебли высоких цветов и поливать землю: осень вышла прохладная, но сухая, без единого дождичка до самого почти ноября… Потом стало вовсе уж холодно, за ночь изба выстывала, и старуха задерживалась в постели до яркого дневного света, ей не хотелось ходить по холодному полу и разжигать печь.

Пришло письмо от сына, старуха порадовалась. Федор Зозуля писал: все у них хорошо, получили новую квартиру, три комнаты, дети учатся в школе, никто не болеет в семье.

Грамоте старуха никогда не училась. Прочитать редкое письмо или поздравительную телеграмму ходила «до сусида». А в почтовом квитке, если случалась посылка, вместо подписи получателя чертила осторожный, дрожащий крест. Получая материнские письма, Федор Зозуля не удивлялся разнообразию почерков, он знал, что мать свои послания всегда диктует какому-нибудь отзывчивому человеку.

В этот раз ей помог Филька, второклассник, один из четверых пацанов Андрея и Полины Бережко, живущих в новостроенном доме через улицу. Филька был отличником в школе-интернате. Он старательно передвигал по бумаге ученическое перо, и между пухленьких его губ, измазанных вареньем, то и дело высовывался кончик языка. Филька писал и сопел, а старуха сидела напротив, говорила медленно, по словечку, и наблюдала, как появляются на клетчатом листке круглые большие буквы.

– Забэрыть… мэнэ… – говорила старуха. – Написал?

– Заберите меня… Написал.

– Отсюдова… нет, не так! Напиши – видселя. Забэрыть мэнэ видселя до сэбэ… пиши, пиши, чего ты? Бо одна я вже нэ можу… Пиши, пиши! Бо одна я вже…

То ли тревожная краткость письма, то ли старательность школьника Фильки (круглые, ровные буквы открывали широкие рты и беззвучно кричали), а может, проснувшееся в полную меру чувство сыновьего жаления и стыда, – трудно сказать, какая именно причина толкнула Федора Васильевича Зозулю в тот же день пойти на почтамт и дать телеграмму: «Мама собирайтесь днями приеду Федя».

* * *

Письмо от матери почта принесла в понедельник, и на заводе, где работал инженер Зозуля, пришлось ему выпрашивать у начальства три дня за свой счет.