Ты обязательно простишь

 – Но не у меня… Клавдия?..

– Если у нас что и было, то я не знаю, сохранилось ли… – Клавдия Васильевна помолчала. – Я вот что подумала…

А вдруг бумажка эта неспроста появилась? Вдруг это знак, что пора что-то делать? Может, вернуть всё, где раньше лежало?

– Может, и вернуть, а не прятать, – Олис Тойвович засомневался в ранее принятом решении. – Пусть этот фрагмент остаётся, только где всё остальное, что вернуть надо? Вопрос!

* * *

Антошка чувствовал себя героем. Он сделал это. Он прыгнул, хотя и трусил ужасно.

Но Анька же прыгнула! Уронить себя в её глазах – ни за что, подвести отца, который верил в него, – нет, никогда. Полёт длился всего какую-то секунду, но для Антошки она растянулась так, что всё ему виделось как в замедленном кино: комната в необычном ракурсе сверху, приближающаяся кровать, заваленная подушками, папины руки, готовые подхватить его в любой момент, и глаза, глаза, глаза. Бабушкины – обеспокоенные, мамины – добрые, любящие, сочувствующие, папины – внимательные, подбадривающие, вселяющие уверенность, Анькины – восторженные. Он смутно помнил, что было ещё что-то, какая-то помеха. Он задел рукой печку, и, кажется, от неё отлетел кусок. Но сейчас это было неважно. Он – герой, он победил страх.

Герой снова не мог уснуть. Мешало радостное возбуждение. Он предвкушал, как они с Анькой будут рассказывать в детском саду о своём поступке, о том, какие они храбрые, а все будут смотреть на них с восхищением и завистью. Постепенно мысли стали повторяться, расплываться, Антошка уже не мог додумать их до конца.

Лёжа в темноте, он таращился на печку, стараясь придумать самые убедительные слова для будущих слушателей, но стал подкрадываться сон и потихоньку обволакивать его всё плотнее и плотнее. И вот когда Антошка, казалось, окончательно погрузился в забытьё, между печкой и стеной возникла светлая полоска. Она незаметно расширилась, и на её фоне Антошка во второй раз увидел необычного дядьку. Дядька поднял с пола какую-то бумажку, внимательно посмотрел на Антошку и покачал головой. Мальчик зажмурился, а когда открыл глаза, комнату заливал утренний свет. У печки висел бабушкин халат. Страшно Антошке не было, он чувствовал скорее удивление: что за человек такой, очень на кого-то похожий, живёт за печкой и зачем он оттуда вылезает. От пришельца не исходило никакой угрозы, поэтому с наступлением дня Антошка позабыл о ночном видении. Тем более что им с Анькой было о чём поговорить.

В детский сад они шли как на праздник.