Крейг Кеннеди

Мне показалось, что возникло чувство облегчения, когда Кеннеди своими действиями дал понять, что не собирается повторять испытание.

– Этот яд, – продолжал он, – превращается на воздухе в вещество, похожее на мелкие чешуйки, растворимое в воде, но не в спирте. Оно имеет лишь слегка едкий вкус и запах и, как ни странно, безвредно на языке или слизистых поверхностях, даже в значительных количествах. Все, что мы знаем о нем, это то, что в открытой ране оно смертельно быстро в действии.

Трудно было оставаться равнодушным при мысли о том, что перед нами, всего в нескольких крупинках вещества, было достаточно яда, чтобы убить нас всех, если бы оно попало в царапину на нашей коже.

– До недавнего времени химия была бессильна разгадать загадку, микроскоп – обнаружить его присутствие, или патология – объяснить причину его смертельного действия. И даже сейчас все, что мы знаем, – это то, что аутопсийное исследование не показывает абсолютно ничего, кроме общей дезорганизации кровяных телец.

На самом деле, такое отравление лучше всего известно по характерным симптомам – головокружению, слабости в ногах и падению челюсти. Жертва не может говорить или глотать, но полностью в здравом уме. У нее тошнота, паралич, сначала учащенный пульс, за которым быстро следует ослабление, дыхание медленное и затрудненное. Зрачки сужены, но реагируют до последнего, и жертва умирает в конвульсиях, похожих на асфиксию. Это одновременно и кровяной, и нервнопаралитический яд.

Пока Кеннеди продолжал, миссис Мейтленд не сводила своих больших глаз с его лица.

Теперь Кеннеди достал из большого конверта, где он ее хранил, напечатанную на машинке записку, найденную у Мейтленда. Он ничего не сказал о "самоубийстве", спокойно начав новую линию сбора доказательств.

– Все чаще пишущая машинка используется для изготовления поддельных бумаг, – начал он, многозначительно потряхивая запиской. – Отчасти это связано с большим увеличением использования пишущей машинки в целом, но больше всего это связано с ошибочной идеей о том, что мошенническая машинопись не может быть обнаружена.

Дело в том, что пишущая машинка, возможно, является худшим средством сокрытия личности, чем замаскированный почерк. Это не обеспечивает преступнику той эффективной защиты, которая предполагается. Напротив, машинопись поддельного документа может быть прямым средством, с помощью которого его можно проследить до его источника.