Крейг Кеннеди

– Клянусь Небом, – услышал я, как он прошептал ей на ухо, – всей своей властью адвоката я освобожу тебя от этого.

Доктор Лесли мягко оттолкнул его в сторону и пощупал ее пульс, когда она безвольно опустилась в единственное мягкое кресло в лаборатории.

– О'Коннор, – сказал он, наконец, – все доказательства, которые у нас действительно есть, висят на невидимой нити кварца в миле отсюда. Если профессор Кеннеди согласен, давайте забудем о том, что произошло здесь сегодня вечером. Я прикажу своим присяжным вынести вердикт о самоубийстве.

Коллинз, позаботься о ней как следует. – Он наклонился и прошептал так, чтобы она не могла услышать. – Иначе я не гарантирую ей и шести недель.

Я не мог не чувствовать себя глубоко тронутым, когда недавно воссоединившиеся Коллинзы вместе покинули лабораторию. Даже грубоватый помощник шерифа О'Коннор был тронут этим и в сложившихся обстоятельствах выполнил то, что казалось ему его высшим долгом, с тактом, на который я считал его едва ли способным.

Какова бы ни была этика этого дела, он полностью предоставил решение присяжным коронера доктора Лесли.

Берк Коллинз уже спешно готовился к уходу за своей женой, чтобы она могла получить наилучшую медицинскую помощь, чтобы продлить свою жизнь на несколько недель или месяцев, прежде чем природа наложит наказание, в котором было отказано закону.

– Это чудесный прибор, – заметил я, стоя над соединениями со струнным гальванометром после того, как все ушли. – Просто предположим, что дело попало в руки кого-то из этих старомодных детективов…

– Я ненавижу вскрытия моих собственных дел, – резко перебил Кеннеди.

 – Завтра будет достаточно времени, чтобы разобраться с этим беспорядком. А пока давай выбросим это из головы.

Он решительно нахлобучил шляпу на голову и неторопливо вышел из лаборатории, быстрым шагом направившись в лунном свете через кампус к проспекту, где теперь единственным звуком был шумный грохот случайного трамвая.

Как долго мы шли, я не знаю.

Но я точно знаю, что для подлинного расслабления после длительного периода сильного умственного напряжения нет ничего лучше физических упражнений. Мы свернули в нашу квартиру, разбудили сонного коридорного и поехали наверх.

– Я полагаю, люди думают, что я никогда не отдыхаю, – заметил Кеннеди, тщательно избегая любых упоминаний о захватывающих событиях последних двух дней. – Но я знаю. Как и все остальные, я должен это сделать.