Крейг Кеннеди

Сначала я подумал, что, возможно, это может быть эффект света в центре комнаты, огромного устройства, установленного на потолке в виде перевернутой стеклянной полусферы, скрывающей и смягчающей лучи мощной лампы накаливания, которую она заключала. Не свет придал ему изменившийся вид, как заключил я, поймав случайный подтверждающий взгляд недоумения от самого Кеннеди.

– Мой личный врач говорит, что я страдаю желтухой, – объяснил Брикстон. Вместо того, чтобы казаться оскорбленным нашим замечанием о его состоянии, он, казалось, воспринял это как хорошее свидетельство проницательности Кеннеди то, что он сразу же наткнулся на одну из вещей, которые давили на ум самого Брикстона.

 – Я чувствую себя довольно плохо. Проклятие, – с горечью добавил он, – это происходит в то время, когда абсолютно необходимо, чтобы я собрал все свои силы для проведения переговоров, которые являются только началом, важным не столько для меня, сколько для всего мира. Это один из первых случаев, когда нью-йоркские банкиры получили возможность участвовать в крупных сделках в этой части мира. Полагаю, Ивонна показала вам одно из писем, которые я получаю?

Он пошуршал пачкой, которую достал из ящика своего стола, и продолжил, не дожидаясь, пока Кеннеди даже кивнет:

– Здесь их дюжина или больше. Я получаю одно или два каждый день, либо здесь, либо в моем городском доме, либо в офисе.

Кеннеди двинулся вперед, чтобы увидеть их.

– Еще минутку, – прервал его Брикстон, все еще держа письма в руках. – Я вернусь к письмам. Это еще не самое худшее. Я и раньше получал письма с угрозами. Вы обратили внимание на эту комнату?

Мы оба видели ее и были впечатлены.

– Позвольте мне рассказать вам об этом подробнее, – продолжил он. – Она была спроектирована специально для того, чтобы быть, среди прочего, абсолютно звуконепроницаемой.

Мы с любопытством оглядели крепкую комнату.

Она была красиво оформлена и обставлена. На стенах было что-то вроде тяжелых, бархатистых зеленых обоев. Повсюду были развешаны изысканные драпировки, а на полу лежали толстые ковры. Я заметил, что во всем преобладающим оттенком был зеленый.

– Я провел эксперименты, – вяло объяснил он, – с целью обнаружения методов и средств для придания стенам и потолкам способности эффективно противостоять передаче звука.