Немая пуля

– Я сомневаюсь, что даже сам инспектор мог бы сказать нам, что, когда обычная свинцовая пуля пробивается сквозь тканую ткань, полотно этой ткани в большинстве случаев отпечатывается на пуле, иногда четко, иногда слабо.

Здесь Кеннеди взял кусок тонкого батиста и выпустил в него еще одну пулю.

– Как я уже сказал, каждая свинцовая пуля, попавшая в такую ткань, оставляет отпечаток нитей, который можно распознать даже тогда, когда пуля глубоко вошла в тело. След уничтожается частично или полностью только в том случае, если пуля была сплющена ударом о кость или другой твердый предмет.

Даже в этом случае, если только часть пули сплющена, на остальной части все еще могут быть видны следы ткани. Тяжелая основа, скажем, из хлопчатобумажного бархата или, как у меня здесь, домотканой ткани, будет хорошо отпечатана на пуле, но даже от тонкого батиста, содержащего сто нитей на дюйм, будут видны следы. Даже слои товаров, таких как пальто, рубашка и майка, могут оставлять свои следы, но в данном случае это нас не касается. Теперь у меня здесь кусок шелка-понже, вырезанный из женского автомобильного пальто. Я выпускаю пулю сквозь него – вот так. Теперь я сравниваю пулю с другими и с той, что была извлечена из шеи мистера Паркера. Я нахожу, что отметины на этой смертельной пуле точно соответствуют отметинам на пуле, выпущенной через пальто из понжи.

Каким бы поразительным ни было это открытие, Кеннеди сделал паузу всего за мгновение до следующего.

– Теперь у меня есть еще одна демонстрация. В этом случае фигурирует определенная записка.

Мистер Паркер читал ее или, возможно, перечитывал в то время, когда в него стреляли. Я не смог получить эту записку – по крайней мере, не в такой форме, которую я мог бы использовать для выяснения ее содержания. Но в одной мусорной корзине я нашел массу влажной и похожей на мякоть бумаги. Бумага была разрезана, размята, возможно, пережевана; возможно, она также была пропитана водой. В этой комнате был умывальник с проточной водой. Чернила потекли и, конечно, были неразборчивы. Вещь была настолько необычной, что я сразу предположил, что это остатки той записки, о которой идет речь. При обычных обстоятельствах было бы совершенно бесполезно использовать это как ключ к чему-либо. Но современная наука не готова допустить, чтобы что-либо считалось бесполезным. При микроскопическом исследовании я обнаружил, что это была необычная льняная бумага, и я сделал большое количество микрофотографий волокон в ней. Они все похожи.